– И что в итоге? Твоя любовь ей не нужна. Ей нужна свобода. Свобода от тебя. Свобода от ада, в котором её заперли. Свобода. Жизнь. Она хочет жить и готова ради этого отказаться от тебя. А ты кричишь. Кричишь и просишь её не оставлять тебя. Она вроде бы слышит и понимает. И ты снова надеешься на то, что вот-вот она очнётся и обнимет тебя, но он всё разрушает. Он входит и приказывает тебе убраться подальше от неё. Она его! Его! Не твоя! Его! Ты кричишь, лупишь его, чтобы он отпустил тебя и дал шанс узнать, что такое настоящая любовь и ласка, позволил ощутить, ведь этого было так мало. Мизер, по сравнению с тем, что она дарила ему. Ты винишь его в том, что она тебя не любит. Она любит его и постоянно думает о нём, а не о тебе. О тебе никогда. А потом… она внезапно подлетает к тебе и обнимает, словно просыпаясь на несколько минут, и целует тебя в шрамы, которые сама же и нанесла. И он это видит. Слышит, что она обещает тебя любить больше всех в этом мире. Он слышит, и его это злит. Злит, что она обещает любить тебя, а не его. – На лице Лазарро пробегают сотни эмоций. Он бросает на меня угасающий взгляд и касается пальцем длинного шрама на щеке.
– Он наказывает, Белоснежка. Он наказывает не её, не себя, а меня. Наказывает за то, что никогда не услышит от неё этих слов. Наказывает за то, что я был ей ближе, чем он. Наказывает. Его кулак ударяет по лицу, и перстень разрезает кожу так глубоко, что оставляет раны намного болезненнее, чем просто шрамы. Она кричит. Дышать невозможно. Страшно очень. Появляется Амато и орёт на него, отталкивая в сторону от меня и от матери. Амато её любил… любил по-настоящему. Он поставил крест на своей жизни, став евнухом ради верности ей. Женщине, которая принадлежала другому. Он жил мечтами о том, что мы семья. Он. Я. Мама. Нет этого ублюдка. Нет его. Только мы. Она у всех нас отняла надежду на лучшее. Амато был в трауре двенадцать лет, затем взял из приюта Бруну, увидев в ней женщину, которую потерял. Он искал её среди всех вокруг. Молча. Как я. Он ошибся, а я нет. Ты сама пришла ко мне. И он тебя возненавидел, потому что ты, Белоснежка, намного сильнее, чем она. Ты можешь выжить, а она не смогла. – Лазарро делает шаг ко мне, и я вся напрягаюсь, хлюпая носом. Мне уже достаточно тайн этой семьи. Достаточно боли Лазарро и сожаления о смерти Амато. Достаточно агонии и жестокости вокруг. Но я не могу уйти. Я не в силах двинуться, когда Лазарро проводит внешней стороной ладони по моей мокрой щеке.
– Она просто не захотела. Суть была не в тебе, Белоснежка, а во мне. Амато считал, что я тоже предал её память, как и отец. Он наказал меня. Он мстил мне за предательство обещания, которое я давал на её могиле в день похорон отца. Я клялся, что ни одна женщина больше не пройдёт её путь. Ни одна в нашей семье. На мне наш род сдохнет. Прекратит существовать. Я клялся и нарушил всё. Он это знал. Он и Бруну нашёл, чтобы я был кем-то занят. Он искал женщину, которая даст мне минимально необходимое для жизни, но мне нужно больше. Я хочу всё. Хочу узнать то, чего она меня лишила. Дай мне это. Дай мне это. – Лазарро хватает меня за затылок и рывком притягивает в свои руки. Задерживаю дыхание.
– Дай мне это. Посмотри на меня. Ты знаешь, какой я. Ты знаешь, что лучше я не стану. Не принимай меня. Откажись от меня. Возненавидь меня. Живи. Подальше от меня. Закончи свою жизнь достойно. – Он касается моих губ своими, горячими и сухими. Он клеймит меня, причиняя боль гораздо большую, чем от воздействия физической силы. Он разрывает моё сердце, показывая настоящее лицо убийцы. Это его исповедь. Это его тайны. Это его душа. И мне так больно. Мне так тяжело чувствовать глубокие шрамы на его сердце, которые я никогда не зашлифую. Они всегда будут с ним. Это гнилая почва его сути. Её никогда не изменить и не возродить. Она изъедает его и когда-нибудь убьёт окончательно.
– Мне так хреново, Белоснежка, в этой жизни, – произносит он, упираясь лбом в мой.
– Ты не один, Лазарро. Мы закапывали его вместе. Ты и я. Мне не стыдно за то, что я сделала. Не стыдно за то, что я помогала тебе. Мне стыдно за то, что не сразу поняла, что ты на самом деле хочешь. Пойдём. Пойдём со мной, – отклоняюсь назад и беру его за руку. Он шатается. Его взгляд хоть и трезвый, но алкоголь проник в кровь. Я веду его к кровати.
– Ложись. Всё хорошо. Ложись, – шёпотом приговариваю, помогая ему забраться в постель. Он всё понимает и устало прикрывает глаза.
– Завтра будет новый день. Новые возможности. А прошлое пусть останется в этой ночи. – Ложусь с ним рядом. Обнимаю его за голову и прижимаю к себе.
