Неожиданно двигающаяся впереди машина начинает увеличивать скорость, а та, что позади, сигналит. Надавливаю сильнее на педаль газа. Мы несёмся на скорости, уже приближающейся к значению сто. Меня пугает скорость, когда я управляю ей. Как же просто сидеть рядом с водителем и ничего не делать, не впиваться пристальным взглядом в дорогу, в зеркала заднего вида, не следить за тем, как тебя подпирают сзади.
– Давай, Белоснежка. Они хотят поиграть с тобой. Покажи им, на что ты способна. – Лазарро пристёгивается. И вот это меня пугает. Обычно он никогда не пристёгивается. Неужели, я настолько плоха?
– Что конкретно мне нужно делать? Обгонять их?
– Попробуй. Ты должна вырваться вперёд. Это твоя задача. Представь, что тебя с обеих сторон зажимают какие-то ублюдки, и у них есть пистолеты…
– Мне даже представлять не нужно, – фыркаю я.
Прокручиваю ладонями руль. Едущая позади машина сигналит. Ногой давлю на педаль газа, пытаясь обогнать автомобиль. Веду машину вправо, но меня не пропускают. Возвращаюсь обратно. На спидометре уже сто двадцать. Делаю несколько шумных глотков воздуха.
– Гуппи, мать её, – шиплю, резко выворачивая руль вправо. Машина сразу же реагирует. Я давлю на педаль газа сильнее и снова дёргаю перед машины вправо. Едущие впереди синхронно повторяют мои действия. Один вздох. Всего секунда. Давлю на газ что есть мочи. Выворачиваю руль влево, и мне наполовину перекрывают проезд. Дёргаюсь вправо и резко вырываюсь вперёд.
– Да! Съели, козлы? Съели? – смеюсь, обгоняя их, и несусь по дороге.
– Умница. Я в тебе даже не сомневался. Крутани руль вправо, пока впереди никого нет. Почувствуй, как тебя занесёт. Если что, я подниму ручной тормоз. Давай.
Машина несётся на огромной скорости. Нас может вынести на обочину, если я вовремя не уменьшу давление на педаль. Рывком выворачиваю руль влево. Мой желудок сжимается внутри, но я не отпускаю руль, хотя хочется. Меняю ногу и вновь давлю на тормоз. Раздаётся ужасающий свист. Салон наполняется вонью палёной резины, а нас несколько раз прокручивает вокруг своей оси. Потом всё затихает. Откидываюсь на спинку кресла, невероятно довольная собой. Мне не страшно. Адреналин кипит в крови. И это даже немного успокаивает.
– Всё. Теперь поехали по делам.
Переставляю ногу, и мы снова едем друг за другом.
– Думаешь, мне это когда-нибудь пригодится? – иронично спрашиваю.
– Нет, но мне было скучно, – он равнодушно пожимает плечами.
– Вот ты козёл. Иди в задницу вместе со своим скучно, – фыркаю я.
– С радостью. Она как раз отлично разработана для меня.
– Иисусе, Лазарро, ты озабоченный псих. Ты, правда, всегда думаешь о сексе?
– Когда ты рядом, я не могу сконцентрироваться ни на чём, кроме своего короля.
Прыскаю от смеха.
– Ты называешь свой член королём?
– Нет, это ты его так зовёшь.
– Неправда! – смеюсь я.
– Отнюдь. Самая что ни на есть правдивая правда. Будешь врать, что не боготворишь его, и твоя киска не сжалась от предвкушения, когда он будет трахать её? Белоснежка, ты вся взмокла и тяжело дышишь. Ты прямо сейчас трахаешь своим ртом его, насаживаешься на него и скачешь, как безумная. Глазами. Да, всё это я увидел в твоих глазах, – произносит Лазарро, а я бросаю на него раздражённый взгляд.
– Не выдумывай ерунду, ты не можешь читать по моим глазам все эмоции.
– Все не могу, не отрицаю, но похоть я распознавать научился. Эту часть порочной Белоснежки я знаю наизусть, так что ты обретёшь именно этот взгляд, когда мы закончим с делами.
– У тебя всё всегда вращается вокруг секса или смертей. Что-то более интересное в твоём перечне услуг есть, или я слишком много прошу? – усмехаюсь я.
– О, ты заскучала со мной?
– Немного.
– Значит, придётся тебя взбодрить.
– Не убийствами, – предупреждаю его.
– У меня есть сотня тайн. Хочешь узнать ещё одну?
– Ты что-то потребуешь взамен, – уверенно говорю.
– Умна слишком стала, аж бесишь, блять. Но да.
– Что ты хочешь?
Лазарро кладёт ладонь мне на бедро и сжимает его.
– Будь моей.
– Разве сейчас я не твоя? – удивляясь, спрашиваю.
Его лицо становится непроницаемым за секунду.
– Позже. Я спрошу тебя позже. – Он резко убирает руку и сжимает её в кулак. Отворачивается к окну, словно злится на меня. Или на себя. Но в чём причина? Что так сильно его задело? Он всегда называл меня своей, да и я сама ему об этом говорила. Подтверждала. Так в чём суть его требования? Пока не знаю, но придёт время. Думаю, уже скоро.
