– Что? – выдыхаю я. Лазарро растягивает губы в насмешливой улыбке.
– Ты всегда недооцениваешь меня. Это одно из моих увлечений. Люблю, когда деньги работают. На меня.
– Подожди, как это ты акционер? Этот банк один из самых крупных в мире…
– Белоснежка, мы всем управляем. Просто не светимся на людях, для этого у нас есть подставные персонажи. Мафия намного умнее, чем ты думаешь. Мы обладаем огромными активами этого мира, управляем войнами, назначаем президентов и приказываем, кому сдохнуть, а кому разбогатеть. Всё просто, Белоснежка. Ты же знаешь, что я обожаю доминировать. От этого я никогда не откажусь. Ради власти я шёл по трупам. Это моя заслуга. Это всё я. И я горжусь тем, что идеален по всем аспектам. Я не только убийца, Белоснежка, я целый мир, и ты сейчас в моей империи жестокости и страсти. Добро пожаловать, сюда не входила ни одна шлюха. Сюда не входил никто из женщин. Я впускаю тебя в свою жизнь. Ты, главное, не сожги здесь всё на хрен. Будет немного обидно.
От шока я оседаю на стул с приоткрытым ртом. Я не предполагала, что когда-нибудь увижу человека, который одновременно заставляет людей страдать и умело строит фундамент с нуля. Я поражена настолько, что просто молча смотрю на Лазарро, не веря своим ушам. Всё куда сложнее, чем я думала. Теперь я понимаю смысл слов Фабио. Этот мир больше никогда не выпустит меня на волю. Я здесь новая заключённая.
– Но мы здесь не для демонстрации моих качеств, а для кое-чего иного, – произносит Лазарро и подходит к одной из ячеек. Он вставляет ключ, открывает дверцу, затем вводит пароль, и дверца ячейки автоматически открывается.
– Мне оставили подарок. Я знал о нём двенадцать лет, но не открывал, потому что он хранил это у себя до последнего и не решался мне это подарить. Это было его отдушиной. Причиной, по которой он участвовал в убийстве моего отца. После смерти Амато вся его недвижимость, акции и вложения перешли мне. Я был его наследником, да и, в принципе, споров по этому поводу не было. – Лазарро достаёт из ящика чёрную коробку, похожую на ту, в которую обычно обувь кладут. Замечаю на ней красную ленту.
Коробка летит на стол, и я вздрагиваю в тишине этого грохота, но успеваю её поймать.
– Открой, – приказывает Лазарро. Нервно сглатываю и развязываю ленту. Осторожно убираю крышку. Раскрываю подарочную красную кальку и охаю от того, что вижу внутри.
– Господи, – шепчу, поднимая золотую рамку, и она неимоверно тяжёлая. Недоумённо смотрю на чёрно-белую фотографию. Лазарро обходит стол и останавливается у меня за спиной.
– Это фото было сделано за два дня до её смерти и моего двенадцатого дня рождения, – сухо поясняет Лазарро. Всматриваюсь в лица на фото, немного странно выглядящие в тусклом освещении комнаты. Я сразу же нахожу взглядом высокого и худого парня с огромными тёмными глазами. На фото они кажутся практически чёрными. На его щеке красуются яркие шрамы. Они ещё не потускнели. Никто не улыбается. Никто. Перевожу свой взгляд на мужчину, ладонь которого лежит на плече у юного Лазарро. Узнаю Амато. Он молодой, подтянутый и очень серьёзный. Даже сейчас от него словно веет странным добром. Из-за этих ощущений, всего случившегося и, вообще, от несправедливости, у меня на глазах появляются слёзы, но я их быстро смаргиваю.
Быстро оглядываю другого мужчину. Я бы хотела, чтобы он был омерзительным, гадким, или было бы в нём что-то такое, что вызовет у меня тошноту. Нет. Это противно уже изначально, но он невероятно красив, с густыми чёрными волосами, глазами Лазарро, высокий, статный. И от него буквально веет ужасающей мощью. Он возвышается над всеми, а его рука сжимает хрупкую и нежную ладонь беременной женщины. Её взгляд пустой. Он ничего не выражает, словно она уже мертва на этом фото. Резко очерченные скулы, как у Лазарро, форма губ у них тоже похожа. Но у женщины длинные русые волосы, уложенные в объёмные локоны. Глаза настолько светлые, что на фото даже кажутся почти белыми. Изящная женщина, и в ней чувствуется порода, хотя если верить она была вполне обычная. Никчёмная для многих. Но её выбрал Босс. Белоснежка. Самое страшное на этой фотографии даже не огромный живот женщины, а то, как сильно и крепко мужчина держит её за руку. Я словно слышу шипение в своей голове: «Моя». Ему ничто не важно, только она. Он одержим ей. Он болен ей. Он не обнимает сына, никак не показывает, что Лазарро тоже член его семьи, только она важна. Амато с Лазарро даже словно стоят немного поодаль от этой пары. Меня пробирает нервная дрожь.
Поднимаю взгляд на Лазарро, но он не смотрит на фотографию. Его взгляд направлен вперёд и полон скуки. Закрылся. Ему больно.
– Открой, я сказал, – требовательно и низко говорит он.
– Я открыла. Здесь рамка, ты сам её видел, – шепчу я.
– Открой подарок, Белоснежка, – рычит Лазарро, бросая на меня злой взгляд.
Непонимающе кручу в руках рамку. Оглядываю коробку. Ничего больше нет.
– Не беси меня. – Грубо толкает меня в плечо.
