— Увы! У меня лишь один друг, — улыбаясь, ответил Тэб. — И тот теперь так богат, что мне придется расстаться с ним. Я не хочу этим сказать, что Рекс изменился…
— Рекс? — переспросила молодая женщина.
— Да… Рекс Лендер, — уточнил Тэб, — который, кстати сказать, жаждет быть вам представленным… Он один из самых пылких ваших поклонников.
Сказав это, Тэб пришел в восторг от собственного благородства.
— А кто он, этот Рекс? — спросила мисс Эрдферн.
— Племянник Трэнсмира, — ответил журналист.
— Да… да! Я должна была догадаться… Вы как-то уже говорили о нем, — заметила молодая женщина и густо покраснела.
Тэб удивленно взглянул на нее: он был почти уверен, что никогда не упоминал при мисс Эрдферн имени Рекса Лендера.
— Да, конечно, он должен быть теперь очень богат, — задумчиво проговорила она. — Ведь он был единственным племянником старика Трэнсмира.
— Вы знаете об этом из газет? — быстро спросил Тэб.
— Нет… решительно нет! Я не читала ни одной заметки об этом убийстве. Я была слишком больна. Должно быть, мне кто-нибудь говорил… Итак, он теперь богат, — задумчиво продолжала она. — Скажите, он похож на своего дядю?
Тэб невольно улыбнулся.
— Я просто не могу себе представить двух более различных людей! — воскликнул он. — Рекс увалень и ленив, дядя же его, наоборот, был худощав и энергичен и отличался для своего возраста большой живостью… Между прочим, не помните ли вы, когда я говорил с вами в Рексе?
Молодая женщина покачала головой.
— Я не могу сейчас припомнить, — устало ответила она. — Я так утомлена, что мне не хочется ни думать, ни вспоминать… Где же теперь ваш друг?
— Он вчера уехал в Италию, — с некоторой грустью ответил Тэб.
На этом разговор о Рексе прекратился.
— Мне хотелось бы знать прошлое Трэнсмира, — задумчиво проговорил Тэб. — Оно, должно быть, очень интересно. Странно, что мы не нашли в доме ничего, что напоминало бы о его пребывании в Китае, кроме маленькой лакированной коробки, оказавшейся пустой… Меня страшно интересует Китай и его обитатели. Мы так мало, в сущности, знаем о них…
— Меня они всегда поражают своей добротой, — заметила мисс Эрдферн, бросив на молодого человека быстрый взгляд.
— Как?! Вы знаете китайцев? — удивленно воскликнул Тэб. — Разве вы бывали в Китае?
Мисс Эрдферн покачала головой.
— Нет, просто я была знакома с одним или с двумя китайцами, — проговорила она и остановилась, как бы обдумывая, продолжать ли дальше. И неожиданно сказала: — Когда я ушла со службы…
Тэб удивленно уставился на нее и тотчас же спросил:
— Я не вполне понимаю, что вы подразумеваете под словом «служба»?
— То же, что и все, — с некоторой грустью ответила мисс Эрдферн. — Я работала кем-то вроде судомойки. На мне лежала обязанность чистить картошку, мыть посуду и так далее. В то время мне было лишь тринадцать лет… Но это уже «другой рассказ», как говорит Киплинг. В то время я познакомилась с китайцем, жившим в одном доме со мной. Сын его был очень болен. Я помогала бедному отцу ухаживать за мальчиком. Они очень нуждались: отец служил лакеем в китайском ресторане… Это был совершенно необыкновенный человек. Я и впоследствии виделась с ним.
— А мальчик выздоровел?
— Да. Полностью. Он нуждался только в тщательном уходе… Теперь он в Китае и занимает там какое-то важное положение.
— Мне все же хотелось бы знать и «другой рассказ», — промолвил молодой человек. — Я ведь большой поклонник Киплинга…
— С «другим рассказом» придется подождать, — улыбаясь ответила мисс Эрдферн. — Возможно, в другой раз… Между прочим, отец этого мальчика разбил мне маленький садик, которым вы только что любовались.
Возвращаясь от мисс Эрдферн, Тэб неподалеку от ее виллы столкнулся с запыленным, бедно одетым пешеходом. Это был китаец. В руках он держал небольшой плоский пакет.
Приблизившись к молодому человеку, он молча развернул тонкую бумагу и вынул из нее письмо.
Оно было адресовано мисс Эрдферн в Стон-коттедж. На бумаге же Тэб заметил китайские буквы — по всей вероятности, инструкции для посыльного.
— Где? — только спросил китаец, видимо, плохо говоривший по-английски.
Тэб указал ему виллу мисс Эрдферн и опрометью кинулся на вокзал, чтобы не опоздать на последний поезд.
В редакции остались недовольны рассказом молодого журналиста.
— Заметка теряет половину своей привлекательности, раз мы не имеем права назвать имя жертвовательницы, — сказал Тэбу редактор. — Неужели вы не могли убедить ее?
Тэб отрицательно покачал головой.
— Скажите по секрету, уж не собирается ли она в монастырь? — заметил редактор.
— Мне она ничего не говорила об этом! — с внезапным раздражением воскликнул Тэб. — Если же вам не нравится заметка, я могу ее взять обратно…
Эта угроза всегда достигала своей цели, ибо Тэба очень ценили в «Мегафоне».
В нескольких шагах от конторы господина Скотта находился ресторан «Тоби», куда ежедневно сходились к завтраку директора, управляющие и крупные служащие банков и контор.
Ресторан «Тоби» во многом походил, на клуб: у постоянных клиентов были излюбленные столики, которые никогда не отводились посторонним.
