Тайна булгаковского «Мастера…» полностью

Вопрос осложнён безумно тем, что нужно ехать непременно с Еленой Сергеевной. Я чувствую себя плохо. Неврастения, страх одиночества превратили бы поездку в тоскливую пытку. Вот интересно, на что тут можно сослаться?.. Мне не нужны ни доктора, ни дома отдыха, ни санатории, ни прочее в этом роде. Я знаю, что мне надо. На два месяца — иной город, иное солнце, иное море, иной отель, и я верю, что осенью я в состоянии буду репетировать в проезде Художественного театра, а может быть, и писать».

Возникает вопрос, только ли Вересаеву сообщал Булгаков подробности своей жизни? А, может быть, ещё и тем, кто пристально следил за его перепиской и передавал её содержание на самый «верх»?

Как бы там ни было, но писатель явно надеялся, что на этот‑то раз его из страны выпустят, и поэтому как бы вскользь напоминал властям о предстоящей большой работе «в проезде Художественного театра», для чего ему просто необходимо «увидеть свет».

Ну, а комедия под названием «Блаженство»? Пора поговорить и о ней.

Пьеса «Блаженство» писалась для Московского театра сатиры.

О чём она?

Литературоведы предполагают (мы говорили уже об этом), что желание написать комедию возникло у Булгакова ещё в 1929 году — сразу после просмотра спектакля по пьесе Маяковского «Клоп». Там в финале главный герой попадает в коммунистическое будущее. Затем в «Бане» того же Маяковского изобретатель Чудаков создаёт «машину времени», с помощью которой устанавливает контакты с грядущим.

Сама идея проникновения в иные времена Михаилу Афанасьевичу очень понравилась, и он начал сочинять свою версию полёта в грядущие времена, ещё более весёлую и фантастичную. Но превратности судьбы вынудили работу остановить. А затем, как сообщал сам Булгаков в письме советскому правительству, он «бросил в печку… черновик комедии».

Прошло четыре года, и заказ театра Сатиры заставил драматурга вспомнить содержание сожжённой рукописи. Реанимированный замысел получил название «Блаженство» с подзаголовком «Сон инженера Рейна».

Вообще‑то к снам у Булгакова отношение было особое. Любовь Белозёрская вспоминала, что как‑то (изучая английский язык) Михаил Афанасьевич натолкнулся на слово spoon (ложка). И очень обрадовался, сказав, что слово это — его, булгаковское: «я люблю спать, поэтому я «спун»!

Сюда же можно отнести и сталинский совет Булгакову, чтобы он в «Беге» добавил…

«… к своим восьми снам ещё один или два сна…».

Вот в «Блаженстве» Булгаков и добавил. Правда, пока всего один сон.

События пьесы разворачиваются в одной из квартир московского дома, за жизнью которого неусыпно следит некий Бунша‑Корецкий. В перечне действующих лиц он представлен как «князь и секретарь домоуправления». И один из персонажей тоже рекомендует его как…

«… бывшего князя и секретаря…»

Сам Бунша говорит о себе, что он…

«… секретарь домкома десятого жакта в Банном переулке».

И ещё:

«БУНША. Я — лицо, занимающее официальный пост, и обязан наблюдать».

Не правда ли, знакомые слова? И должность тоже знакомая. Да ведь это же коллега Аллилуи из пьесы «Зойкина квартира».

Но ведь прообразом Аллилуи — мы в своё время это установили — был Иосиф Сталин. Если Бунша поразительно похож на Аллилую, значит, его прототипом тоже следует считать генерального секретаря?

Да, перед нами вновь окарикатуренный образ вождя всех времён и народов.

Начнём с мелочей. Булгаковский герой носит двойную фамилию: Бунша‑Корецкий. У большевистского генсека их тоже две: Сталин и Джугашвили. Если фамилии секретаря домкома поменять местами (Корецкий‑Бунша) и взять их начальные слоги, то в результате и вовсе получим Кобу!

Должность у Бунши, как и у Сталина, секретарская. И происхождение секретаря домоуправления так же туманно и загадочно, как и у секретаря генерального. Ведь ходили же по Москве слухи, что Сталин внебрачный сын какого‑то грузинского князя, а вовсе не сапожника Виссариона Джугашвили. Любому, кто называет его князем, Бунша‑Корецкий спешит предъявить соответствующие бумаги: