— Если ломиться в дверь не будешь, а позвонишь, как воспитанный человек.
Наконец Хутчиш и Алиса остались наедине. В жизни Анатолия уже были три женщины. Первая — коренастая Хейтси-Эйбиб, жрица одноименной бушменской богини наживы. Она не вынимала изо рта трубку, стреляла из лука лучше Анатолия и, как он ни пытался ее отучить, обращалась к нему «масса». Хейтси-Эйбиб захватили в плен родезийские наемники после того, как у нее кончились стрелы в колчане. И разорвали пополам, привязав к двум слонам. А прапорщик тогда отлучился помогать партизанам тсонга...
Потом, через два года, в ирландской рыбачьей деревушке мегатонник встретил Мэри Скаурс. К сожалению, она оказалась агентом САС-22, точнее — его формирования «Каун-тереволюшионари Вофе», и горечь раскрыть эту тайну выпала именно влюбленному прапорщику...
А третье чувство было платоническим. В госпитале под Калининградом, где Анатолий провел недельку, подлечивая простреленное плечо, у него случился возвышенный роман с медсестрой Тосей Сусловой. Тося, раскрыв рот, слушала солдатские были (естественно, только те, которые можно рассказывать), а потом тихонько плакала в морге, чтоб никто не увидел. А в не свою смену она шила мегатоннику маскхалат из накрахмаленных бэушных простыней. Его уже ждало задание в Антарктике. На прощание он подарил девушке букет незабудок и самиздатовскую книжку «Раковый корпус». Анатолии сказал Алисе совершенно искренне:
— Хорошо у тебя тут.
Несмотря на то, что хозяйка не баловала это пристанище частыми появлениями и квартире явно не хватало мужской руки, от дома веяло домом. Родным. Где мама и воскресные обеды всей семьей.
Алиса согласилась:
— Сойдет в первом приближении.
Скинула высокие белые кроссовки, спиной упала на тахту, сгребла лисят в охапку, прижала к груди. Огненная грива разметалась по одинокой подушке.
— Уффф... Вымоталась я что-то за сегодня. Старею, наверное.
Если она и ждала, что Хутчиш опровергнет последнее допущение, то не дождалась. Анатолий подошел к окну, но открывать фрамугу не стал. В верхнем правом углу жирным пауком притаился подозрительный механизмик. Явно из гвардии механических сторожей.
Когда наконец в этом городе установится нормальная погода? Серо-белые облака распушенной грязной ватой обложили небо. В этом свете и листья деревьев казались серыми, неживыми. Окрестные жители, которые не на работе, еще дрыхли. Только тройка бабушек у противоположного подъезда с утра пораньше судачила о былом.
И все-таки хорошо сейчас на воздухе. Хорошо на свободе. Можно не думать о задании, о преследователях, о том, что эта рыжая ведьма в любой момент способна засадить тебе остро отточенный зубик в яремную вену, можно махнуть куда-нибудь на Вуоксу с байдаркой и удочками...
Так размышлял прапорщик Анатолий Хутчиш, а глаза его в это время быстро, цепко и профессионально вычисляли пути вероятного отхода, направления возможной атаки, потенциальные огневые снайперские точки и зоны эвентуального прямого контакта с противником. А что, неплохое место выбрала рыжая. Удобное в стратегическом отношении. Молодец.
На подоконнике, рядом с зажигалкой и пепельницей, лежала пачка сигарет «Жерминаль». Где-то мегатонник уже встречал это название. Вспомнил. Ну конечно, — в материалах щелоковского дела. Не в официальном обвинении, а в «совсекретном» к нему приложении. Хитрый дедуля Андропов, топя нежелательного претендента на престол от МВД, представил узкому кругу избирателей дополнительно собранное досье, в котором, среди прочих ужасных рассказок, ню-ансиком присутствовали и обнаруженные при обыске дачи Щелокова два блока нелояльных сигарет.
Сам Анатолий не курил. По оставленному окурку опознать человека легче, чем по отпечаткам пальцев.
Алиса в свою очередь краем глаза разглядывала подопечного. Высокий. Симпатичный, хотя с первого взгляда и не заметно. Худощав, правда. Впрочем, это не жалкая худоба, свойственная многим неспортивным парням, но поджарость стремительного, ловкого, сильного гепарда...
Алиса почувствовала горячую пустоту в желудке. Есть хочется. Где этот Вискас?..
Анатолий обернулся, оперся поясницей о подоконник. И Алиса отвернула голову, не мешая любоваться собой.
— Это твоя квартира?
Она сказала:
— Ага. Муж мне ее подарил, — по-хозяйки осматриваясь: не нужно ли прибрать чего, и не поворачиваясь к гостю, вроде не придает особого значения этому факту.
Хутчиш спросил удивленно:
— Ты замужем?
— Была. Муженек квартирку мне оставил в качестве откупного... Ай, не хочу говорить об этом. — Она сделала паузу. — А ты?
— Что я?
— Ты женат? — еле слышно слетел с губ почему-то невероятно важный для любой женщины вопрос.
— Не-а.
Ответ не оставлял никаких сомнений: узы Гименея были прапорщику по барабану.
— Чего так? Парень вроде видный. Девушка отнюдь не лезла в душу. Готова была отступить тут же, как почувствует, что приблизилась к запретной черте.
— Да работа все, работа... Некогда.
Скучно было Хутчишу распространяться на эту тему.
