— Значит, ты полагаешь, что проникновение питерских политиков в российское правительство не случайно? Что это как-то связано с установкой?
Алиса подняла голову и оперлась локтями о грудь Анатолия.
— Да. Полагаю. Потому что такие жертвы оправданны только в том случае, если за ними скрывается нечто действительно грандиозное. Посмотри, как все удачно складывается: Сталин постарался до минимума снизить число посвященных в историю с установкой. Но после того, как Берия чужими руками убрал Императора, все концы потерялись. Потом проходит без малого сорок лет, и «Новое время» совершенно случайно нападает на след установки. Какие-то люди, скорее всего из руководства ленинградского КГБ, тут же смекнули, что перед ними — золотая жила, и взяли дело под свой контроль. Даже Москву в известность не поставили. Перестройка, тут каждый за себя.
Анатолий подхватил:
— А поскольку все материалы об установке наверняка находятся в московских закрытых архивах, началось планомерное внедрение агентов питерского розлива в российское правительство! С одной-единственной целью: выяснить месторасположение установки. — Он прикрыл глаза и закончил: — Однако долго держать свое открытие в тайне местным гэбистам не удалось, и вот уже ФСК, ГРУ, ЦРУ и черти в ступе гоняются за мифической машинкой...
— Совершенно верно. За одним исключением: я сомневаюсь, что сохранились хоть какие-то документы, связанные с установкой. Заметь: никто не знает, что это за устройство, но все полагают, что с его помощью можно изменить ход мировой истории... Отсюда и более двух тысяч жертв «ленинградского дела», и суета разнообразных разведок, и покушения на тебя.
— Но кто именно руководил засылкой питерских агентов в Москву? Наверняка он знал гораздо больше про установку. Например, название корабля...
— Не знал.
— Почему?
— Потому что надо говорить в настоящем времени: «знает». Анатолий резко сел и обхватил Алису за плечи. Легонько встряхнул. Прошептал:
— Он жив?
— Да.
— Ты знаешь, кто это? Пауза. Потом едва слышно:
— Да.
— Кто?
Алиса отвернулась, мягко освободилась из объятий прапорщика.
— Я... я боюсь... Это очень страшный человек... Он... Но... я ведь для того и пошла на контакт с тобой, чтобы ты помог мне продолжить дело папы... Самой мне не справиться...
Анатолий жестко спросил:
— Кто он?
— Некий Тернин Дмитрий Владимирович. Человек, не имеющий никакой должности в городском правительстве и тем не менее сидящий в одном из лучших кабинетов и визирующий самые важные вопросы.
Хутчиш изменился в лице.
— Как минимум, это говорит о том, что твоя квартира небезопасна. Если ты знаешь его имя, значит, он знает твое. Надо уходить. И как можно быстрее.
Девушка испуганно взмахнула ресницами.
— Ты думаешь...
— Именно. Надо рвать когти. Черт, и так много времени потеряли. Собирайся.
Одним прыжком соскочив с тела прапорщика, Алиса метнулась к шкафу.
Анатолий тоже встал. Размятые мышцы спины приятно ныли. Он продолжал:
— Отъедем немного на общественном транспорте. Потом где-нибудь позаимствуем автомобиль. Что-нибудь нелепое. Пока гаишники разевают рот, нас и след простыл. Подойдет «победа» в хорошем состоянии или ВАЗ-"десятка".
— Мне еще подруге надо позвонить. — Выгребая из шкафа ворох одежды, Алиса кинулась на кухню переодеваться. — Чтоб на работе подменила.
— Из города позвонишь. Операцию тоже разработаем на свежем воздухе. Твои стены могут иметь уши.
— Что ты говоришь? — донеслось с кухни. — Думаешь, светлое мне лучше?
Когда раздался вежливый дверной звонок, Алиса, уже переодевшаяся в светло-салатный костюм от Гуцци и полупрозрачный блузон от Кардена, открыла дверь и с порога накинулась:
— Где тебя черти носят?!
Вискас, перекладывая набитый доверху полиэтиленовый мешок в другую руку, раздраженно ответил:
— В твоих супермаркетах драных ни одной нормальной спички нет! Зажигалки — пожалуйста, каминные спички -навалом, поджиги электрические для газовых плит — бери не хочу, а спичек нет! Полквартала обегал, пока нашел!
— Да иди ты!.. — Она понизила голос: — Все в порядке? Вискас самодовольно кивнул: «Спрашиваешь!» Алиса продолжала в полный голос:
— Мы тут, понимаешь, с голоду пухнем!. Ладно, хватит базарить. Собираемся. Вискас опешил:
— Куда это?
— На кудыкину гору. Возникли новые обстоятельства. Сейчас нет времени объяснять, по дороге. Еду в холодильник свали.
— Что, опять не поедим?.. — Вышедший из комнаты Хут-чиш горестно вздохнул.
28 июля, четверг, 11.56 по московскому времени.
Пациент скорее мертв, чем жив
Судя по бессмысленным локерам, зеркалу заднего обзора со встроенными часами и двойным термометром, прозрачному декоративному набалдашнику на рукояти переключения скоростей, в котором бултыхался какой-то ярко-синий студень, и прочей шелухе, серая «девятка» скорее всего принадлежала новому азербайджанцу. Ее Алиса одолжила покататься возле магазина «Мегатехника» на Бассейной. Взяла, конечно, без спроса и зазрения совести: ведь «чероки» свое уже отыграл, а колеса-то нужны — не на метро ж ехать.
