– Извините, увлёкся, вновь как бы почувствовал себя технарём, забыв, что я сейчас всего лишь числитель без знаменателя, нерешённая теорема. Запутался в доказательствах. Хотел чистой физики во всём, но рядом с ней всегда оказывалась метафизика, мистика, навязанное мировоззрение религиозных догм. Циолковский ещё в конце девятнадцатого века заговорил о полёте на Луну, бесконечной заселённости бескрайнего космоса, о бессмертности души, которую он называл скопищем атомов, и его сразу окрестили почти оскорбительным прозвищем «калужский мечтатель». Однако его зёрнышки строго математических мечтаний проросли, стали аксиомой. Скоро туристы в космос пешком летать будут. А большинство учёных по-прежнему ломают головы: одни мы во Вселенной или нет? Кто руководит всем космическим хозяйством? Кто оберегает Землю от неминуемого столкновения с кометой? А ведь на все эти вопросы ответы существуют, только их не придают широкой огласке. Кстати, эти ответы я нашёл и в занесённых ветром листках. Но широкой огласки нет. Проще прикрываться библейскими сказками о сотворении мира, чем открыто, с позиций научного космизма заявить об истинном устройстве Вселенных, Галактик, иерархии энергетических органов управления человечеством, а также бескрайним простором бесконечности.
Бомж-философ замолчал, а потом, мечтательно прикрыв глаза, продолжил:
– Давно не рассуждал на любимые темы, всеобъемлющие, ни к чему не обязывающие, но так целебно действующие на мозг. А вы, я вижу, даже не подумали принять меня за сумасшедшего, наверное, тоже в этой сфере вращаетесь?
– В этой самой, если не хуже. Так завращался, что без руки остался.
Тихон Иванович постучал скрюченной ладонью по коричневому лицу скамейки.
– Смертушку изобретал. Высчитывал, как быстрее и с меньшими затратами доставить её к месту назначения.
– А теперь, как я смею предположить, испытываете некое угрызение совести, страдаете синдромом Сахарова, – бомж вполоборота повернулся к собеседнику. – Один из Отцов водородной бомбы, когда осознал, что за чудовище он произвёл на свет, до конца жизни призывал к миру, боролся вообще против любого оружия. Вы тоже готовы пойти по его стопам? Но Андрей Дмитриевич вначале изобрёл свою страшилку, поставил её, как песенный бронепоезд, на запасный путь, а уж потом сделался миротворцем. Согласитесь, так призывать как-то надёжнее. Вон по соседней аллейке полицейские прохаживаются, а ведь у них у каждого сбоку кобура, а в ней по «макарушке» с вашего завода. Им что – тоже синдромом Сахарова страдать от сознания того, что сбоку потенциальную смерть носят?
– Да, в этом ты прав, безусловно, прав, – согласился конструктор. – Бронепоезд на запасном пути необходим. К миру взывать нужно не с голубем на ладони, а с дальнобойной гаубицей за спиной. На собственной шкуре испытали и продолжаем испытывать последствия бездумных глобальных решений наших верховных правителей. Подписывая договор о всеобщем ядерном разоружении, наш Горбачёв тоже стремился к миру без войн и разрушений. Искренне верил в добропорядочность партнёров, сломал Берлинскую стену, похоронил блок Варшавского договора, дал команду резать единственные в мире боевые железнодорожные ракетные комплексы, которые уже в то время могли нанести поражение в любой точке планеты. Эти БЖРК, наверное, пентагоновцам до сих пор являются в кошмарных снах. Доразоружались. Получили у своих границ то, что у себя разрушили. По широте русской души доверяли, подписывали филькины грамоты, юридически не оформляя в статусе межгосударственного договора.
Спасибо нынешнему Верховному главнокомандующему за достижение хоть какого-то военного паритета, а в некоторых случаях даже и фору даём. Ты, Вася, наверное, знаешь о том, что одна наша милая болваночка с термоядерным движком без особого труда обогнула земной шарик, и её не засек ни один радар. После этой лёгкой ракетной прогулки по белу свету наш президент так и заявил, что нам даже ядерные боеголовки не нужны: этот «киндер-сюрприз» может влететь в форточку любому недоброжелателю и просто своей массой отбить охоту разевать рот на чужой каравай.
Тихон Иванович расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана плоскую бутылку коньяка.
– Пододвигайся поближе, обмоем мою пенсию, раз уж наши мозговые извилины резонируют в одном частотном диапазоне. С банкета прихватил, правда, придётся из горлышка.
– Айн момент! – бомж молниеносно вскочил с места и устремился в кусты. Буквально через мгновение он уже мчался назад, циркульно выкидывая свои негнущиеся ноги.
– Ресторан «Кочка» предоставил два пластиковых стаканчика. Можно не ополаскивать, чтоб добро не переводить, зелёный змий и так всю заразу уничтожит.
Тихон Иванович с трудом разорвал пластиковую упаковку с чипсами. Мягко чокнувшись стаканчиками, выпили. По аллее, усыпанной золотым мусором, к ним приближались дед с интеллигентно подстриженной бородкой и малыш, который периодически отшвыривал листья, приговаривая:
– Куда только дворники смотрят…
На что дедушка спокойно отвечал:
