— Заткнись, щенок! — словно змея зашипел Бестужев. — Ты даже не представляешь, как глупо с твоей стороны отказывать мне. Теперь не рассчитывайте ни на какую милость, вместо этого вы сгниете здесь, и этот острог станет последним, что вы увидите в своей жалкой жизни! Теперь я сказал все! Малинин, уведи их вон и проследи, чтобы их отправили на самую черную и тяжелую работу!
— Слушаюсь, ваше благородие! — отдал честь унтер-офицер и, схватив обоих каторжников за шиворот, выдернул их из-за стола.
— Признаться честно, я думал, что вы куда умнее, чем выглядите, — выводя Волкова и де Вилью из казармы на морозную улицу, произнес Малинин. — У вас был шанс улучшить свое положение, а вы его упустили.
— Возможно, это как раз таки потому, что мы намного умнее, чем выглядим, — усмехнулся Мартин.
Малин секунду помедлил, вглядываясь испанцу в глаза, а потом зло, оскалившись, произнес:
— Я так не думаю, испанский пес! Я знавал таких как ты на своем веку: гордые, самоуверенные, своенравные, отличные бойцы и любимцы фортуны, вы всегда думаете, что удача на вашей стороне, даже в таких ситуациях, как эта, и вы ищите выход, считая себя умнее прочих, но нет, это не так, поверь мне. Иногда есть обстоятельства, с которыми лучше смириться — иначе они тебя уничтожат. Я знаю, что ты задумал Давилья, ты хочешь бежать и думаешь, что у тебя это получится. Но поверь, это тебе не удастся, поскольку я всегда буду у тебя за спиной, потому что это моя работа, а к работе своей я отношусь серьезно. Поэтому оставь эти мысли, иначе тебе же будет хуже. При побеге я просто пристрелю тебя, и тогда о твоем щенке уже некому будет позаботиться, а один здесь он выжить не сможет!
— Не понимаю о чем ты, — простодушно улыбнулся Мартин. — Возможно, я просто хуже стал понимать русский?!
В глазах унтер-офицера блеснуло пламя, он схватил испанца за грудки и прижал к стенке, впрочем, Мартин и не думал сопротивляться. Волков увидел, как в их сторону сразу же повернулись немногочисленные каторжники, пребывавшие в это время на улице.
— Не шути так со мной, испанская мразь! — зарычал Малинин. — Ты, Schelmа, отлично меня понял!
— Возможно, — не отводя взгляда, спокойно произнес Мартин. — Но я считаю, что человек никогда не должен мириться с обстоятельствами, а всегда изо всех сил и до самого конца должен сопротивляться им! А этот, — испанец кивнул в сторону Волкова, — как ты выразился щенок, вовсе не щенок, а волчонок, и клыки у него есть и достаточно острые, так что, он и один вполне сможет позаботиться о себе!
Унтер-офицер разжал хватку, отпустил испанца и, дерзко рассмеявшись, похлопал его по щеке.
— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал он. — Знаешь, испанец, ты мне даже немного нравишься, жаль будет убивать тебя при побеге, если ты на него все же решишься, но поверь мне, я это сделаю без зазрения совести! Так что, надеюсь, ты меня понял?!
Мартин кивнул, не отводя взгляда.
— А теперь ступайте отсюда вон, — продолжил унтер-офицер. — Дорогу в свой барак, я думаю, вы уже запомнили, поэтому в сопровождении не нуждаетесь. И не смейте шататься по двору без дела, пусть это и позволено, но я очень сильно этого не люблю!
— Как прикажете, офицер, как прикажете, — сказал Мартин и вместе с Владимиром они двинулись прочь от солдатских казарм, ощущая на спинах пристальный взгляд Малинина и немногочисленных каторжников ставших невольными свидетелями этой сцены.
К этому времени острожный двор оказался уже почти вычищен. Впрочем, кое-где снег еще оставался, но арестанты с метелками и лопатами справлялись и с ним, загребая его в центр, а потом под конвоем увозя за стены острога. Владимир посмотрел на небо, светлое, но облачное, из которого, неспешно кружась в своем вечном танце падали белоснежные хлопья, и подумал, что к вечеру двор снова будет занесен снегом и на утро заключенным придется выполнять ту же работу. Впрочем, на то они и каторжники, чтобы трудиться изо дня в день.
Один из арестантов, что мел двор, отделился от товарищей и спешным шагом направился к Волкову и де Вилье. В полушубке и под серой собачьей шапкой с опущенными ушами, друзья не сразу признали в нем их вчерашнего знакомого Яшку.
— Вижу, вы продолжаете заводить себе друзей?! — растянув в улыбке рот, полный прогнивших зубов, произнес Яшка.
— Мы любим заводить новые знакомства, — отшутился Мартин. — Кстати, ты-то нам и нужен!
— Ни минуты не сомневался в этом, потому и подошел, — снимая с головы шапку и вытирая пот со лба, сказал Яшка. — Небось, щи с тараканами надоели?
— И все-то ты знаешь, — усмехнулся испанец.
— Тем и живу, — вновь улыбнулся Яшка. — Ну, как я вчера и говорил, тридцать копеек в месяц и у вас будет свой собственный кашевар, плюс продукты, конечно, но это вы уже с ним сами решите. Если согласны, то мы можем пройти на кухню и уже там обговорить детали?!
Мартин посмотрел на Владимира, тот кивнул, и вслед за довольным Яшкой они двинулись на кухню.
— А могу я спросить, — произнес каторжник, вновь нахлобучивая на худую, бритую голову шапку, — что вы делали в казармах?
