— Считай, что уже позавтракали, — усмехнулся он. — Кажется, вы еще не учли, что майор не любит ждать, а я не люблю повторять свои приказы дважды. Так что живо оторвали свои задницы от лавки и за мной!
— Ну, если ты так настаиваешь, — поднимаясь из-за стола и улыбаясь, как ни в чем не бывало, произнес Мартин, — то мы просто не можем отказать.
Малинин впился в испанца уничтожающим взглядом, но говорить больше ничего не стал и, развернувшись, направился прочь из кухни. Волков и де Вилья нехотя двинулись следом. По дороге Владимир шепнул испанцу:
— Мартин, ты просто не можешь без того, чтобы не наживать себе врагов.
— Дурацкая привычка, не правда ли?! — отшутился испанец.
Владимир лишь хмыкнул и дальше уже в молчании они продолжили путь до солдатских казарм. Там Малинин завел их внутрь в комнату плац-майора Аристарха Карловича Бестужева. В комнате оказалось тепло, не то что в бараке, в котором им пришлось ночевать, здесь топилась печь, и дрова в ней игриво пощелкивали. На стенах висели картины, в углу стоял письменный стол, в шкафах даже имелись кое-какие книги, что вполне удивило Волкова, поскольку в первую их встречу Бестужев не произвел на него впечатления любителя литературы. А посреди комнаты стояло то, что больше всего привлекло внимание двух изголодавшихся каторжников — круглый обеденный стол, на котором не имелось изысканных блюд дворянской кухни, но все же: горячая уха, отварная картошечка с маринованными грибами и свининой, обжаренная до хрустящей корочки курица, соленые огурчики и помидорчики вкупе с графином красного вина, выглядели так аппетитно и зазывно, что у Владимира с Мартином побежали слюнки, и мгновенно засосало под ложечкой. Во главе стола сидел сам Аристарх Карлович Бестужев в белой рубашке, за ворот которой была заткнута длинная салфетка, спадающая на его огромный живот. Майор с аппетитом поглощал куриную ножку, обильно запивая ее вином. Увидев вошедших, он радостно заулыбался, будто их старинный приятель и, открыв набитый рот, произнес:
— Здравствуйте господа, прошу вас, присаживайтесь.
Владимир с Мартином не стали заставлять плац-майора повторять приглашение дважды и сели напротив. Унтер-офицер Малинин, впрочем, остался стоять позади них.
— Вы, господа, наверное, теряетесь в догадках, отчего я пригласил вас к себе?
— Ну, мы конечно польщены, что вы почтили нас своим приглашением, — высокопарно произнес Мартин, поглядывая на жареную курицу, — и мы надеемся, что вы будете так любезны и сами нам все расскажите.
— Красиво говоришь, испанец, — почтительно кивнул Бестужев. — Я это люблю. Прямо, как принято в высшем свете, которого по иронии злодейки судьбы я был всегда лишен.
— Думаю, вы не много потеряли, — заметил Владимир.
— Как знать, — сказал Бестужев. — Хотя меня всегда туда тянуло, но высший свет не любит чужаков. Я был рожден не в знатной и не богатой семье, и поэтому я выбрал службу. Воинской славы, правда, не сыскал, головокружительной карьеры не сделал, большим состоянием не обзавелся, а все чего добился, это лишь дослужился до плац-майора и оказался отправлен сюда: управлять острогом и следить за каторжниками. Но здесь я — голова, я — главный, здесь мой свет, пусть и не высший, но какой ни какой, а свет…
— Низший, — пошутил Мартин.
— Что? — не понял майор.
— Я бы сказал, что здесь низший свет, если так, конечно, можно выразиться, — сказал испанец. — Но, как вы сами уже заметили, здесь вы — голова, и этот низший свет полностью подчиняется вашей воле. Вы должны быть довольны.
— Доволен?! Хм… Возможно ты и прав, испанец, — медленно и демонстративно наливая бокал красного вина, а затем, делая большой глоток, произнес Бестужев. — Лучше синица в руках, чем журавль в небе, как говорят у нас в России. Тебе знакома такая пословица, испанец?
— Да, — кивнул Мартин. — Я не впервые в России и в общей сложности провел здесь уже более десяти лет, поэтому я наслышан о многом. Так же я знаю, что у вас, приглашая гостей, принято сначала хорошенько их накормить, напоить, а потом разговор сказывать.
— По-моему ты забываешься, испанский пес, — зарычал унтер-офицер Малинин, стоящий позади.
Но Бестужев лишь усмехнулся и, сделав еще один глоток вина, произнес:
— Оставь его, Валера, наш дорогой гость прав. Но, как он уже и сам заметил, здесь голова я, а упрекать в чем-то хозяина у нас не принято, поэтому разговор мы будем вести по моим правилам! Сначала поговорим, а потом, если меня устроит финал нашей беседы, я разрешу вам поесть вкусной и нормальной пищи! — С этими словами майор насадил маринованный грибок на вилку и с причмокиванием отправил его в рот. — Надеюсь вам все ясно?
— Яснее некуда, — поглядывая на горячую отварную картошечку, покрытую растаявшим маслом, пробурчал Мартин.
— Не думайте, что я издеваюсь над вами, — продолжил майор. — Нет, нет… ну может быть самую малость. Хотя на самом деле я хочу стать вам другом.
— Не просто каторжнику подружиться со своим начальником, — заметил Мартин. — Боюсь, остальные этого не поймут.
