Руби быстро пересекла прогалину и зашла в лес. Бутылка в её руке становилась горячее, и уже появился запах. Скоро волшебная пыль испарится.
Мальчик старался не отставать, спотыкаясь о кусты и корни.
– Не ходи далеко! – крикнул он. – Там опасно.
Но Руби зашагала быстрее, затем и вовсе перешла на бег.
– Погоди!
Руби свернула в сторону и спряталась за широким стволом старого дуба. Она тихонько выглянула и увидела, как мальчик ищет её, ломая руки.
– Где ты? – прошептал он. – Сейчас не время для игр.
Вдруг Руби услышала шелест над головой. Она подняла взгляд на крону дерева, и два красных глаза уставились на неё. В сумраке блеснул широкий зубастый оскал. Что-то липкое и пенистое капнуло на землю, и Руби улыбнулась своей удаче. Это был слобберинг – злобное создание, способное запросто проглотить девочку её роста. Снова потекла слюна. Несколько капель попали на её куртку. В нос ударил запах тухлой воды.
– Давай, чего же ты ждёшь? – прошептала Руби, высыпав последнюю щепотку шлепковой пыли на руку.
Создание бросилось на неё, – Руби произнесла, куда хочет попасть, и хлопнула в ладоши.
Ничего не произошло.
Слобберинг вцепился в неё и повалил на землю. Он выдрал внушительный кусок куртки, превратив её в лохмотья, прежде чем Руби сумела скинуть его.
Поскольку шлепковая пыль не работала как следует, Руби стала исчезать частями, и слобберинг снова набросился на неё; между зубами у него торчали обрывки куртки.
Последнее, что она увидела, – как слобберинг прыгнул, его нижняя челюсть свесилась вниз, будто сорвалась с петель, чтобы проглотить её целиком за один раз. Руби громко закричала, чтобы услышал мальчик – и даже мужчина на прогалине…
… и вдруг она уже стояла на подъездной дорожке перед коттеджем, который называла домом. В окне она увидела, как Джонс и Томас Гэбриел что-то бурно обсуждают. Они, казалось, спорили. На столе лежало самое разное оружие, револьвер в том числе. Руби бросилась к двери и влетела в дом.
Когда мальчики увидели её, они разом умолкли и вытаращились, будто не верили своим глазам.
– Джонс, я узнала кое-что очень важное, – сказала Руби, прежде чем он бросился к ней и обнял, чуть не сбив с ног. Он крепко прижал её к сердцу.
– Я думал, ты погибла, – прошептал он.
Руби старалась сдержать слёзы, глядя на труп Виктора Бринна. Но вдруг сердце у неё оборвалось, и она разрыдалась. Хотя была поздняя ночь, она устала и всё тело ныло, Руби знала, что нужно почтить память мастера. Поэтому старательно произносила слова прощания, пока Джонс и Томас Гэбриел стояли молча в саду, склонив головы и почтительно сложив руки.
Руби тяжело вздохнула и стиснула револьвер.
– Ты молодец, Руби, – сказал он. – Всегда тяжело прощаться. Правда, мальчики? – Джонс и Томас Гэбриел кивнули. – Никто не знает, когда придёт его час. Остаётся лишь смириться и принять свою участь, как и участь других.
– Револьвер прав, Руби, – сказал Джонс. – Вирд знает, когда пора уходить.
– Но ведь это моя вина. Если бы я не охотилась на того вампира…
– Никто не виноват, – перебил её Томас Гэбриел. – Это просто вирд. Поэтому мы и произносим слова прощания. Чем чаще мы их повторяем, тем легче нам принять собственный конец. Когда бы он ни настал.
Руби вздохнула и продолжила, мальчики и револьвер присоединились к ней, чтобы поддержать.
В тишине Руби посыпала мастера горстью коричневого порошка, и его тело стало таять. Пока они стояли в лунном свете и слушали шипение, Руби почувствовала, как частичка её сердца тоже растаяла.
Когда всё кончилось и последние белые пузырьки лопнули на траве, Руби вытерла нос рукавом и судорожно вздохнула, прежде чем вытащить небольшой белый свёрток из кармана.
– Что это у тебя? – спросил Джонс.
– Семена, – Руби помахала пакетом.
– Какие семена?
– Особенные. Мне их дал Виктор Бринн, на всякий случай.
– На какой случай?
– На тот случай, если он умрёт.
Руби открыла пакет и рассыпала коричневые семена по траве, где лежало тело Виктора Бринна. Они зарылись в землю, как крошечные червячки, и исчезли.
– Это семена сновидений?
– Да. Виктор Бринн сказал, что будет говорить со мной во сне, если ему придётся покинуть меня. Я хочу снова увидеть его. Он не был похож на ваших мастеров. Он был добрым.
– Семена сновидений никогда не прорастают, Руби, – сказал Томас Гэбриел. – Виктор Бринн мёртв. Ты больше никогда не сможешь поговорить с ним.
