Эта рана, меня ждет то же самое, что случилось с тем парнем в «тойоте»? И Лассе ничего не говорит, чтобы не пугать меня?
— И нелегально переправлять людей через границу для него привычное дело? — обратился Лассе к Долли.
Пока Долли отвечала, Ида почувствовала, как ей тяжело глотать и что у нее по щекам опять текут слезы.
Граница?
Сколько будет длиться это путешествие? Мы действительно уедем из Швеции?
Она выглянула в окно и увидела, что горные склоны становятся все более пологими и редкими, а вся местность — равнинной.
Мы направляемся на побережье — в Хапаранду — и скоро будем на месте.
Нильс и Харальд Бор сидели по обе стороны письменного стола. Нильс с зажженной трубкой в руке, а Харальд в галстуке, неплотно завязанном вокруг воротника рубашки.
На подложке из светлой толстой кожи стояли три раскрытые коробки, а рядом — маленькая черная докторская сумка.
В руке Нильс держал медаль с текстом «АЛЬФ. НОБЕЛЬ», на которой было выгравировано имя: «МАКС ФОН ЛАУЭ».
— Мы должны все сделать как можно скорее, — сказал Нильс.
— Когда ты получил сверток?
— Три дня тому назад, его прислали прямо из Берлина. Нацисты явно начали конфисковывать еще больше золота. На прошлой неделе они издали новый закон, согласно которому отправка золота из Германии приравнивается к измене родине.
Они немного призадумались.
— Если бы на медали не было имени Макса…
Нильс машинально посмотрел в окно, на редкий поток машин вдоль улицы Блегдамсвеген.
— Медаль сделана из массивного золота. Если бы немцы забрали наш институт и нашли это, Максу бы не поздоровилось. И может быть, нам тоже.
— Предлагаю, — сказал Харальд, — зарыть медаль в саду Карлбергстредгорден.
Нильс задумался.
— А если ее кто-то увидит? И отроет?
Они опять замолчали.
— Самое лучшее попросить кого-то из лаборатории переплавить ее, — спокойно сказал Нильс.
Наконец Харальд пробормотал, что согласен.
— А как быть с остальным?
Они потрогали длинное жемчужное колье и пару тяжелых камей с мифологическими мотивами из жизни богов.
— Не знаю, — сказал Нильс. — Полагаю, это его наследство. Или его жены.
— А это?
Харальд взял черно-серый камень с несколькими обрамляющими его сапфирами и слегка переливающимися узорчатыми линиями на твердой темной поверхности. Он взглянул на него.
— Довольно необычная вещь. Это произведение искусства?
— Нет. Очевидно, какой-то геологический объект, — ответил Нильс. — С виду очень интересный. Я мог ее неправильно понять, но жена Макса упомянула что-то о том, что этот камень может быть радиоактивным.
Харальд постучал кончиками пальцев о столешницу.
— Почему он должен быть радиоактивным?
— Не знаю. Я попросил ассистента Хаммера сделать первое исследование. Я еще не успел посмотреть результаты, отчет лежит где-то здесь…
Он начал рыться в кипе бумаг на столе, а Харальд тем временем рассматривал серо-черную горную породу и драгоценные камни, сверкающие необычайно ярким светом.
— Но что это такое?
— Я уже сказал, что еще не читал результатов проб Хаммера. Подожди, думаю, что…
Он продолжал рыться в кипах бумаг.
— Вот оно!
Он достал несколько бумаг и стал просматривать текст на самой верхней.
— А от Макса нет никакого письма? — спросил Харальд.
Он стал искать во всех коробках, но не нашел ничего, кроме бархатной ткани и обивки. Тем временем Нильс стоя читал отчет, все больше хмуря брови.
— Странно! — сказал он и прочел вслух: «Согласно первым исследованиям камень представляет собой уникальный металлический элемент, который, судя по всему…»
Он замолчал и поднял глаза на Харальда.
— Я должен прочесть это сразу.
Харальд потрогал коробку из-под камня и взвесил ее на ладони.
— Похоже, коробка сделана из свинца.
Их взгляды на мгновение встретились.
— Сейчас ты просто не успеешь, — сказал Харальд и посмотрел на настенные часы, показывавшие без нескольких минут четыре.
— Почему это? — нетерпеливо спросил Нильс.
— Гют.
— Ах да.
Нильс вздохнул, наконец неохотно положил отчет на письменный стол, разложил медаль, украшения и камень по коробкам, поместил их в сумку, встал со стула и снял с крючка за дверью свое пальто.
— Я почти забыл о Гюте.
Они попрощались с секретаршами и быстро прошли через короткий холл к входу.
— Интересно, что ему надо на этот раз.
На улице дул ветер, было пасмурно. Они пересекли открытое пространство перед основным зданием и двинулись по улице Ирмингерсгатан, по которой дошли до начала улицы Риесгатан.
— Вот мы и на месте. Гостиничный бар.
Они остановились у газетного киоска, и Харальд купил сводку новостей, которую они оба быстро пробежали глазами.
— Сейчас ровно четыре, — сказал Харальд, и, немного замедлив ход, они вошли в гостиницу «Метрополь». В баре было тепло и слегка пахло мылом и шерри. Официантов видно не было. За столом у самой стены сидели двое мужчин, которые встали и пошли им навстречу.
