Это был он. Девушка схватила тяжелый камень и запихнула его обратно в шкатулку. Как раз в этот момент прямо рядом с ней раздался новый удар. Она увидела, что Долли уже успела вбежать в дом и что Лассе стоит в снегу и по-прежнему целится вверх в машущих крыльями чаек.
— Она у меня! — сказала Ида.
— Иди внутрь.
Они вместе побежали обратно к лестнице, Лассе обернулся и опять выстрелил.
— Черт возьми, — сказал он, когда они поднялись на верхнюю ступеньку, — никогда бы не поверил, что они способны на такую атаку.
Ида только собралась переступить порог, как прямо рядом с ее щекой послышался громкий короткий крик, что-то быстро пролетело сбоку от нее, и она увидела, как маленькая белая птица с разноцветными блестящими крыльями и клювом тянется острыми, как бритва, когтями к ее руке и она роняет шкатулку. Она машинально пнула птицу, шкатулка упала в холле, и птица скрылась. Лассе опять хлопнул дверью и запер ее.
— Проклятые птицы! — вскричала Долли и выглянула из окна кухни. — Что с ними? А вдруг они набросятся на дом?
Ида посмотрела на свою правую ладонь и увидела, как из большого пальца течет кровь.
— Что такое? — спросил Лассе. — Эта птица тебя так разорвала? Это птица?
Ида медленно кивнула, а Лассе громко выругался. Он сплюнул и опять выругался, а потом взял ее за плечи.
— Ты должна немедленно взять хлоргексидин или что-то в этом роде, понимаешь? Долли, у тебя есть жидкость для дезинфекции? Если этого будет достаточно.
Тут зазвонил телефон.
Все трое уставились друг на друга. Телефон продолжал звонить.
— Наверняка это Петтери, — сказала Долли.
— А кто это?
— Сосед, он слышал выстрел.
Еще один звонок.
— Ответь! — велел Лассе.
Долли взяла со столика в холле красный эрикофон.
— Привет… да, привет… Нет, ничего не случилось, друг, — сказала она со смешком. — Я подумала, что это волк, но это опять белые куропатки. Со мной все в порядке, все спокойно… Конечно… Да-да… Созвонимся.
Долли положила трубку, посмотрела на Иду, а потом на Лассе.
— Да, это был он. Петтери у нас вроде народного дружинника. Он никому не желает зла, но вмешивается во все, он живет в соседнем дворе. Хотя на приличном расстоянии. Но я не удивлюсь, если он здесь появится. Так что лучше всего, если вы поскорее отсюда уберетесь.
Лассе вздохнул и посмотрел в окно.
— Нам надо выспаться, — сказал он.
Лассе со значением посмотрел в сторону Иды, и Долли кивнула ему в ответ.
— К тому же… — продолжил Лассе, подойдя к Иде и взяв ее за руку, —
Они вместе стали рассматривать рану. Она была длиной не больше двух сантиметров, края — нормального светло-розового цвета. Особой боли Ида не чувствовала.
— Эти птицы, — сказал Лассе, — и тот волк в лесу, ты помнишь, что я рассказывал, не совсем обычные чайки.
Долли пошла с Идой в туалет и промыла ей рану.
— Тут одного мыла недостаточно, — вмешался Лассе, — тут нужен спиртовой раствор, если у тебя такой имеется.
Долли начала рыться в шкафчике в ванной, Лассе сжал челюсти.
— Что там в шкатулке? — спросил он.
— Шкатулка в холле, — ответила Ида.
Лассе вышел из ванной, Долли начала промывать рану ватным тампоном, смоченным хлоргексидином. Сильной рукой она ловко взяла Иду за запястье и поднесла его к свету.
Когда Ида выглянула из двери ванной, Лассе опять стоял за дверью, держа в руках шкатулку. Он пристально смотрел на девушку.
Взгляд был черным.
До двух часов дня оставалось нескольких минут. Микаель выбрал вход со стороны улицы Кларабергсгатан, наискось прошел через весь универмаг «Оленс» — до чего омерзительна эта вульгарная рождественская круговерть, какая безответственность, подумал он, и вошел в один из лифтов со стороны улицы Местер Самуельсгатан. Он доехал до четвертого этажа и вошел в кафе. Почти все столики были пусты. Он посмотрел на настенные часы, было ровно два часа дня.
За одним из столиков вплотную к закрытой террасе сидел тщательно причесанный мужчина тридцати лет.
Микаель медленно подошел к нему. Мужчина поднял глаза. Их взгляды встретились и задержались на какое-то время.
— Это ты, который…? — спросили они в унисон.
Микаель повесил куртку, и они пожали друг другу руки.
— Что-нибудь будешь?
— Да, — ответил Поль почти шепотом, — чашку макиато.
Несколько секунд они сидели молча, помешивая ложечками.
— Итак, что ты от меня хочешь? — спросил Поль.
Микаелю опять показалось, что он напуган.
— Это длинная история, — сказал Микаель, — чтобы все объяснить, нужно время. Но как я сказал, в газете написана только сотая часть.
Поль кивнул.
— А что тебе известно?
Микаелю показалось, что они словно говорят каждый о своем.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты же сказал, что знаешь больше, чем написано.
— Да. Но в первую очередь меня интересует это письмо.
— Письмо?
— Да. То, о котором писали газеты.
Полю явно сразу стало легче.
— Значит, речь идет только об
— Нет, не только. Но в первую очередь о письме.
Поль словно выдохнул.
— А ты что думал? — спросил Микаель.
Поль ничего не ответил, он просто пил кофе, теперь слегка улыбаясь. Атмосфера внезапно разрядилась.
