Он позвонил и приказал слуге немедленно закладывать лошадь. Через пятнадцать минут мы были уже в доме губернатора. Нас провели к лорду Эмберли, который был явно удивлен нашим визитом. Но его удивление сменилось живейшим интересом, когда он узнал причину.
— Вы бросаете в лицо моему гостю тяжкое обвинение, мистер Ветерелль. Вы убеждены в своей правоте?
— Мистер Гаттерас может подтвердить вам мои слова и в подробностях изложить всю эту историю.
Когда я окончил свой рассказ, лорд Эмберли попросил у нас извинения и вышел из комнаты, сказав, что сейчас приведет молодого лорда. Прошло минут двадцать, прежде чем он вернулся с озабоченным выражением лица:
— Вы, по-видимому, правы, джентльмены. Ни мнимого лорда, ни его воспитателя нигде нет. Кроме того, я узнал, что весь их багаж был вынесен из дома еще сегодня вечером. Это ужасно неприятная история. Я уже дал знать полиции, и все меры будут приняты.
— Лорд Эмберли, — обратился к нему Ветерелль, — не будете ли вы любезны приказать одному из ваших слуг позвать сюда мою дочь?
— К несчастью, должен вам сказать, мистер Ветерелль, что ваша дочь уехала час тому назад. Ей принесли письмо, которое извещало, что вы внезапно заболели, и она немедленно покинула бал.
Трудно описать, какое впечатление произвело это на Ветерелля.
— Боже, я погиб. Это месть Николя, — воскликнул он и в глубоком обмороке повалился на пол.
Едва Ветерелль немного оправился, он обратился ко мне слабым, едва слышным голосом:
— Отвезите меня домой, мистер Гаттерас, отвезите меня домой. Там мы постараемся что-нибудь придумать, чтобы спасти мою несчастную дочь.
— Я думаю, что вы правы, мистер Ветерелль, — сказал губернатор, вставая и протягивая ему руку. — Вполне возможно, что вы застанете вашу дочь дома. В том случае, если ее там не окажется, я немедленно поставлю на ноги всю полицию. Мы не должны терять ни минуты, если хотим изловить этих негодяев. Затем, обратившись ко мне, он продолжал:
— Только благодаря вам, мистер Гаттерас, мы имеем сейчас возможность раскрыть это преступление, и я надеюсь, что в дальнейшем мы также сможем рассчитывать на вашу помощь.
Я поспешил выразить свою полную готовность, тем более что сам был слишком заинтересован в этом деле.
— Домой! И как можно скорее! — приказал Ветерелль, когда мы сели в экипаж.
— Дома ли мисс? — крикнул я слуге, едва он отворил нам дверь.
Удивление, отразившееся на его лице, сразу мне все сказало. Когда мы вошли в кабинет, я налил мистеру Ветереллю немного виски.
— Вы должны успокоиться и собраться с мыслями, — сказал я. — Давайте вспомним всю историю с самого начала. Готовы ли вы отвечать на мои вопросы?
— Спрашивайте что хотите.
— Во-первых, через сколько дней после прибытия сюда лже-Бекингема ваша дочь познакомилась с ним?
— Через три дня. Он, кажется, увидел ее на улице и был поражен ее красотой. Через адъютанта губернатора он вошел к нам в дом и начал за ней ухаживать.
— А теперь простите меня за несколько нескромный вопрос: как вы думаете, были ли его намерения по отношению к вашей дочери серьезными?
— Вполне, как он сам сказал мне. Он хотел жениться на Филлис в день своего совершеннолетия, через неделю.
— Дальнейшие события, — продолжал я, — по-видимому, развивались следующим образом: он узнал о нашем приезде в Сидней и, видя в этом прямую опасность для себя, поспешил бежать, захватив с собой вашу дочь.
С разрешения Ветерелля я позвонил и приказал позвать кучера, который отвозил Филлис на бал. Минут через пять слуга вернулся и доложил, что тот еще не приходил домой. В этот момент раздался звонок.
— Идите скорее и, если это окажется полицейский агент, проведите его сюда, — обратился Ветерелль к слуге.
Но это был сам инспектор полиции.
— Я прислан сюда их светлостью господином губернатором, сэр, — сказал он, входя и здороваясь с нами. — Он уже изложил мне суть дела.
— А что вы думаете предпринять? — спросил я.
— Мы уже начали розыски Бакстера и его сообщника, а также молодого Бекингема. Специальным агентам поручено также найти того кучера, который вез вашу дочь с бала. Я надеюсь, что вскоре мы узнаем результаты.
Едва он успел договорить, как снова раздался звонок. Вошел слуга.
— Два полицейских, сэр, привели нашего кучера Томсона, — сказал он, обращаясь к хозяину дома. — Он не совсем в приличном виде, сэр…
— Не важно, пусть введут его немедленно. Это может пролить некоторый свет на дело.
Слуга вышел. На лестнице раздались тяжелые шаги, и в комнату вошли два полицейских, поддерживая под руки жалкую фигуру в ливрее.
— Ну, Томсон, что вы можете нам сказать? — проговорил Ветерелль, взглянув с нескрываемым отвращением на этого человека.
Надо сказать, что выглядел кучер действительно ужасно: ливрея была разодрана, шляпы не было, а вся голова оказалась выпачкана в грязи; кроме того, громадный синяк украшал его левый глаз. В ответ на вопрос Ветерелля он скорее прохрипел, чем произнес нечто нечленораздельное. Способность говорить вернулась к нему только тогда, когда он выпил предложенный ему стакан грога.
