— Нам остается только отправиться на станцию. Может быть, мы там узнаем что-нибудь. Здесь нет ничего интересного. Идемте, — сказал инспектор полиции.
Захватив обрывок газеты, я вышел вслед за ним. Когда мы ехали по направлению к вокзалу, я взглянул на газету. Мне бросился в глаза штемпель, стоявший в углу газеты: «У Максвелл. Телеграфное агентство, осведомительное бюро. Инсуэл-стрит, 23. Улхара».
— Назад. Скорее назад! — крикнул я кучеру.
— Что такое? — спросил удивленный инспектор.
— Я, кажется, нашел ключ к этой загадке, — воскликнул я.
Через пять минут мы снова были у отеля.
— Прошу прощения, что беспокою вас во второй раз, но речь идет о жизни и смерти. Немедленно проведите меня в пятый кабинет, — обратился я к хозяину.
Клочок конверта, который я бросил, все еще валялся на полу. Я поднял его и осмотрел внимательнее. В углу стояли полустертые слова: «…суэл-стрит. Улхара». Было ясно, что Николя получил газету — поскольку она, по-видимому, принадлежала ему, — из этого агентства, и возможно, что в нем знали его адрес. Мы снова уселись в кеб, и через несколько минут инспектор уже звонил в двери агентства.
— Мистер Максвелл живет здесь? — спросил инспектор.
— Нет, сэр, его квартира на Помсон-стрит, третий дом на левой стороне.
Не теряя времени, мы отправились по новому адресу. При слове «полиция» дверь нам немедленно открыли. Перед нами предстал маленький толстый человек во фланелевой пижаме.
— Что-нибудь случилось, джентльмены? — спросил он встревоженно.
— Ничего, ничего, мистер Максвелл. Мы только хотели навести у вас маленькую справку. Вот, видите, этот конверт и газета были, по-видимому, куплены у вас, судя по штемпелю. Не знаете ли вы субъекта… — И я дал ему описание доктора Николя.
Лицо маленького человека просветлело:
— Я знаю этого господина, он заходил вчера после полудня.
— А его адрес?
— К сожалению, я не могу быть вам полезен в этом отношении. Он только зашел, купил газету и пачку бумаги. Я был так поражен его внешностью, что даже вышел за дверь поглядеть ему вслед.
— А в каком направлении он шел?
— Он направился к аптеке Поджерса на той стороне улицы.
— Жаль, что вы не можете больше ничего нам сообщить, мистер Максвелл, — сказал я, — тем не менее мы вам очень благодарны. Всего хорошего.
Выйдя от мистера Максвела, мы, не теряя времени, направились в аптеку.
— Я хорошо помню этого господина, — ответил нам аптекарь, — он заходил к нам вечером и купил флакон хлороформа.
— Вы заставили его расписаться в получении?
— Конечно, господин инспектор. Хотите взглянуть на его подпись?
— Да, и очень.
Поджерс порылся в книге и наконец нашел нужную страницу: «Хлороформ. Ж. Венидж. Каллион-стрит, 22. Улхара».
— Венидж! — воскликнул я. — Это не его имя.
— Возможно, — ответил Поджерс, — но он так расписался.
— Ничего, попробуем обратиться по адресу Каллион-стрит, номер двадцать два, быть может, там нам повезет больше, — заявил инспектор.
Через пятнадцать минут мы оказались на указанной улице. Это было уже предместье, сплошь застроенное маленькими домиками. Инспектор подозвал стоявшего на посту полицейского.
— Вам что-нибудь известно относительно дома номер двадцать два?
— Почти ничего, сэр. Я только вчера узнал, что там есть жильцы.
— Видели ли вы кого-нибудь из них?
— Когда сегодня я заступал на пост, туда вошли три человека, сэр.
— Как они выглядели?
— Не помню, сэр. Кажется, они все были высокого роста.
— Мы должны зайти в этот дом. Вы пойдете с нами.
Подойдя к дому номер 22, мы вошли в калитку и поднялись по ступеням на крыльцо. На сильный звонок инспектора не последовало никакого ответа.
— Или никого нет дома, или они не хотят открывать, — сказал он. — Мы с вами, мистер Гаттерас, попробуем проникнуть в дом с задней стороны, а констебль останется здесь, чтобы задержать всякого, кто выйдет из дома.
Обойдя вокруг, мы скоро нашли в доме одно окно, задвижка которого оказалась сломанной. Без особого труда мы проникли внутрь. Дом казался пустым. Вдруг до меня донесся какой-то звук. Я сделал инспектору знак прислушаться. По-видимому, это были голоса людей…
— Разговаривают в одной из комнат, выходящих окнами на улицу, — сказал инспектор. — Я вернусь обратно, захвачу полицейского, и тогда мы попробуем их накрыть…
Он так и сделал. Когда констебль присоединился к нам, мы двинулись в том направлении, откуда доносились голоса. Дверь в комнату была заперта. Мы высадили ее и ворвались внутрь. На первый взгляд она казалась пустой. В этот момент послышался сдавленный возглас. Бросившись в угол, откуда он исходил, я увидел Бекингема, связанного, с заткнутым ртом, лежащего на полу.
Когда он был освобожден и поставлен на ноги, я засыпал его вопросами.
— Наконец-то я вас нашел! Что все это значит? Долго ли вы находились в таком положении? Где Николя?
— Не знаю, ничего не знаю.
— Что-нибудь вы должны знать! Ваши слова могут спасти жизнь, которая мне дороже своей собственной!
Я дал Бекингему глотнуть виски из фляжки, которая, на счастье, оказалась у меня в кармане. Немного придя в себя, молодой человек приступил к рассказу.
