Доктор Доу шагнул ближе, и она его узнала.
– Вы?! – Учительница музыки тяжело задышала, словно у нее в легких заканчивался воздух.
– Миссис Паттни, вы, верно, удивлены, почему вы здесь. И я должен был бы извиниться перед вами за столь грубое обхождение. Да, должен был бы. Если бы испытывал хотя бы малейшее угрызение совести. Но знаете, я всегда был приверженцем равнозначной справедливости или, воздаяния, если угодно, и убежден, что вы заслуживаете все то, что с вами сейчас происходит.
– Что? Ничего я не заслуживаю… Я просто бедная…
– Учительница музыки? Да-да. Вы просто учите детей, а потом от них остаются лишь одежонки в вашем чулане.
Лицо миссис Паттни переменилось.
– Ваш щенок сунул нос, куда не просили… – прорычала пленница, и на грудь ей закапала зеленоватая слюна. – Свой мерзкий ворбургский нос!
– Эй! Ничего он не ворбургский! – гневно воскликнул Джаспер, и доктор Доу вскинул руку, веля ему помалкивать.
– Значит, он тоже здесь! – прошипела миссис Паттни. – Бездарность! Даже смычок не научился держать!
Доктор подступил к ней и быстро сделал инъекцию. Учительница музыки задергалась, изо рта пошла пена. Джаспер испугался, что она сейчас умрет – так ее трясло, но дядюшка и бровью не повел – пока что все, видимо, шло по плану.
– Вы похитили племянницу моей экономки, – сказал доктор.
– Нет… не похищала…
– Быть может, это сделал констебль Шнаппер или еще кто-то из ваших сумасшедших соседей. Меня это не волнует. Меня волнует, где она. Где ее держат? Я не допущу, чтобы ее сожрала тварь, которую вы все кормите…
Миссис Паттни прекратила дергаться и подняла на доктора немигающий взгляд.
– Вы ничего не понимаете, – сказала она.
– Правильнее будет сказать, что я многого не понимаю, – уточнил доктор. – Но кое-что мне все же известно. Говорите. Где держат Полли Трикк?
– Я… не знаю… – прохрипела миссис Паттни. – Что вы… что вы со мной сделали?
– Я не сделал ровным счетом ничего, – ответил доктор Доу. – Я вколол вам успокоительное…
– Нет… вы не должны были. Я не могу контролировать… – Голова учительницы музыки вдруг резко дернулась. Она уставилась на доктора и зашипела: – Ты зря все это сделал… зря меня сюда приволок.
Доктор попятился и поднял свой инъектор. Джаспер потрясенно замер.
– Зря… зря…
И тут произошло нечто настолько невероятное и отвратительное, что Джаспер вскрикнул от неожиданности.
Мальчик почувствовал, как в горле запершило. В глазах потемнело, закружилась голова. Он вновь ощутил то же, что и в лавке плотоядных растений! Увиденный кошмар словно сорвал запекшуюся корку с раны… и из этой раны вместо крови потекло воспоминание…
…Он снова на уроке музыки, в квартире у миссис Паттни. Держит в руке смычок, а часы показывают половину десятого.
– Ты очень милый, хороший мальчик, Джаспер, – говорит миссис Паттни, держа его за плечо. – Ты такой прилежный ученик… Джаспер… Джаспер… Ты мог бы стать хорошим хармистом. Ах, эти длинные тонкие пальцы! Немного практики, и они научились бы извлекать прекраснейшие звуки… Даже жаль, что этому не суждено исполниться.
– Что? Почему? – спрашивает Джаспер удивленно. Ему не нравятся намеки учительницы.
– Потому что тебя съедят, дорогой, разве не ясно? – буднично отвечает миссис Паттни.
Джаспер хочет выдернуть плечо, но вдруг с ужасом осознает, что не может пошевелиться.
– Ты – всего лишь еще одна муха, которую занесло в наш дом. А мы едим мух. Наша Праматерь ест мух.
– Никакая я не муха! – кричит Джаспер. Вернее, ему кажется, что кричит, – на деле он лишь издает чуть слышные хрипы.
– Муха, – убежденно говорит учительница. – Самая настоящая муха. Очередной Тимми Бейкер, которого я поймала.
С каждым словом изо рта миссис Паттни вырываются едва заметные зеленые пылинки. Эти пылинки оседают у него на лице: на щеках, на губах и на ресницах…
– Знаешь… – вздыхает она, снимая очки. – Я отдала очередную муху Праматери только вчера. И сегодня она уже обедала… Думаю, никто не будет против, если тобой полакомлюсь я.
Джаспер хочет кричать, но его голос ему не принадлежит. При этом где-то на дне сознания формируется мысль: «Только попробуй, тварь! Я сам тебя сожру…»
– Я буду тебя переваривать пару дней… Это будет так приятно…
– М-м-м… м-м-м… – это все, что Джасперу удается издать.
– Я знаю, что ты думаешь, мальчик, – напевно говорит учительница музыки. – Что тебя будут искать, что твой дядюшка явится и перевернет все здесь кверху дном. Пусть приходит… Мы и его сожрем. А мистер Шнаппер все уладит – как и всегда. Приятного аппетита… мне…
Глаза миссис Паттни закатываются. Она выдвигает вперед голову, и ее лицо начинает будто бы разлезаться по швам. Кожа шевелится и разворачивается наподобие некоего ужасного бутона. Внутри обнаруживается еще один бутон – на этот раз настоящий, зеленый и покрытый багровыми пятнами. С хлюпающим звуком он вздрагивает и медленно раскрывается, обнажая пасть-ловушку мухоловки. Склизкую. Мерзкую. Лоснящуюся зеленым соком. В глубине ее шевелятся тонкие длинные усики.
Это самое ужасное, что Джаспер видел в своей жизни…
