— Что же делать? Попробовать у неё узнать, кто заказчик отправлений? — спросила Тамара.
— Скорее всего, не скажет. А если те узнают, что Галю обнаружили, начать носить письма станет, например, кто-нибудь другой, — размышляла тётя Шура.
— Это верно. Может, и пусть носят, пока не надоест?
— Действительно. Поймут, что не действует это на тебя, так и перестанут?
— Ладно, подумаю над этим. Я вот ещё рассуждаю над тем, кому передать то, что спрятал отец. Он ведь разработки вёл не для того, чтобы они там вечно в подвале лежали.
— Это верно. Владимир всегда хотел быть полезным.
— Какой же он молодец! Почему-то сейчас какими-то другими глазами вижу родителей. Я их знала просто как маму и папу, больше и не думала ни о чём. А они были гениальными людьми, учёными. Лекарства — это же так важно!
— Да, они были ещё и добрыми, отзывчивыми, с мягкими сердцами.
— Почему я не видела этого раньше? Воспринимала всё как должное, а они ведь очень старались, трудились. Непросто им было порой, столько всего делали, всё успевали: работа, исследования, воспитание дочери.
— Не вини себя, Тома. Хорошо, что ты сейчас начинаешь всё понимать. Видимо, время пришло. Осознание — это прекрасно. К кому-то вообще и за всю жизнь не приходит. Ты говори с ними, они слышат.
— Спасибо, тётя Шура!
Тамара положила ладонь на загорелую сморщенную руку соседки. Та в ответ улыбкой тут же согрела Тамару. Эта женщина заменяла ей сейчас семью. Можно было смело считать её внимательной бабушкой. Тамара знала, что может всегда прийти к ней и просто поговорить, при этом получить много душевного тепла. И ей хотелось теперь тоже отвечать заботой на заботу, а не просто потреблять. Будто магия отношений стала открываться ей. Она начинала осознавать всю важность понимания человеческих переживаний и своевременной помощи.
Здесь, в деревне, начинало казаться важным всё то, на что в городе просто не обращаешь внимания. Люди вроде рядом и такие же, но каждым управляет властный город, как своей марионеткой. Сотни соседей могут жить в одной бетонной коробке, разделённые тонкими стенами. Слышать ругань друг друга и плач, но не желают, а может быть, просто стесняются помочь, спросить, поговорить. Давят друг на друга психически, часто даже не знакомы и не здороваются. «Но там, в городских джунглях, ты этого не понимаешь, потому что ты внутри этого всего и варишься, а когда уезжаешь, то можешь словно со стороны посмотреть. И тогда открываются не только глаза, но и сердце», — думала Тамара, подставив лицо задорному ветерку, меняющему то силу, то направление, приносящему то запах скошенной травы, то дымок от чьих-то шашлыков.
Наговорившись и попрощавшись с тётей Шурой, она запихала конверт в карман джинсов и вернулась к себе.
— Вот здесь свобода души начинается, — прошептала она, оглядев двор. И тут взгляд её упёрся в гараж. — Вот где я ещё не искала код!
Тамара в два прыжка оказалась возле входа в гараж. Машины не было, отец продал её почти сразу после свадьбы Тамары и Андрея, будто чувствовал, что она ему стала не нужна. Но, скорее всего, просто нужны были деньги, поскольку сильно заболела жена.
— Родные мои, вы столько для меня делали. А я ведь совсем не понимала! Зачем, зачем я так стремилась в город? Почему позволила запудрить себе мозги? — Тамара обращалась к родителям, словно они были где-то здесь, совсем рядом.
Взгляд её начал бегать по полкам.
— Как много всего! Коробки, коробки. А в них полно всякой всячины! Нужно их перебирать! — заговорила с самой собой Тамара.
Там она провела часа два, забыв и о времени, и вообще обо всём на свете. Ей очень хотелось найти здесь какие-то подсказки по поводу замка на подвальной двери. Но поиски результатов не дали, зато Тамара устала и перепачкалась в пыли. Она вернулась в дом, привела себя в порядок и разожгла камин. Села в кресло и пыталась всмотреться в огонь, будто пламя сможет что-то подсказать. Она шептала себе под нос словно заклинание:
— Папа, дай же какую-нибудь подсказку! Нужен знак, сигнал! Как открыть эту дверь? Что вы с мамой там спрятали? И что мне с этим делать? Достать — одно, но куда применить? Знаешь что, — вдруг сменила тему Тамара, — я теперь понимаю, почему вы с мамой не хотели никуда отсюда уезжать. Потрясающее место. Природа, воздух, соседи — всё замечательно. Но есть что-то ещё. Какая-то необычная атмосфера, энергетика, что ли. Прямо кожей чувствую её. Не могу объяснить свои ощущения, но это точно важно для меня. Наверное, похоже на возвращение утраченного.
Что-то вдруг ёкнуло внутри, будто раздался сигнал: «Нужно снова пойти в гараж».
Тамара глянула в окно.
«Темнеет. Днём ничего не обнаружила, ночью-то и тем более не найду. Нет, нужно сейчас пойти и ещё попробовать! Перебрала ещё не всё».
— Так, — громко сказала в тишину Тамара, отворачиваясь от окна и глядя на камин, — схожу снова.
Тамара взяла на руки Милу, улыбнулась и сказала ей:
— Пошли со мной. Мы же вдвоём, мы не боимся, правда?
Щенок заёрзал в руках, попросившись на пол. Активности ей требовалось всё больше.
