Мне все труднее признать или даже осознать, что я украл чужое и убил человека. Если постоянно выдумываешь сюжеты, то однажды и вымысел примешь за реальность, разве не так? В минуты сомнений я запираюсь в спальне наверху и открываю сейф. Порой я не знаю, ужаснет или успокоит меня его содержимое. Неоспоримые улики передо мной. Я украл рукопись Фабьена. Я убил Монталабера. Но меня охватывают не эйфория или гордость, а ужасное раскаяние, которое весь день грызет меня изнутри. Я считал, что принадлежу к той породе людей, которые способны сбросить путы морали, но теперь я всего лишь жалкий человечишка в ожидании часа расплаты.
Если говорить о наказании, то майор Бельво больше не пыталась меня найти. В какой-то степени я даже разочарован, что она отказалась от преследования. Я ее переоценил. Люди никогда не соответствуют тем качествам, которыми мы их наделяем. Благодаря моему роману она все же получила свои пятнадцать минут славы. Полагаю, это неплохой утешительный приз.
Сегодня рано утром пришла Клэр, чтобы навести в доме порядок. Мне не хотелось с ней встречаться – она часто упрекает меня за пристрастие к бутылке, – и я отправился на прогулку, не забыв прихватить с собой бутылку скотча. На пустынном пляже, на северной стороне мыса, сел и приложился к бутылке. Зрелище было не из приятных. С каждым днем становилось все пасмурнее, море и небо сливались на горизонте в непроглядную серую массу. В конце концов, усталый и пьяный, я задремал, потому что по ночам меня все чаще посещает бессонница.
Разбудил меня моросящий дождь, мелкие капли били по лицу. Чтобы выйти из оцепенения, мне пришлось приложить нечеловеческие усилия. Поднимаясь по крутому склону, ведущему к тропе, я споткнулся о камень и ушиб локоть. Больно не было – алкоголь удивительно заглушает боль, – но на рубашке образовалось пятно крови – дурной знак. Когда я вернулся, Клэр уже ушла. В доме пахло чистящими средствами и полиролью для дерева. До субботы меня никто не побеспокоит, а в субботу обещал прийти Юэн, потому что пора подстричь живую изгородь вдоль дороги.
Наконец-то избавившись от неприятных свидетелей, я спокойно допиваю бутылку скотча, развалившись на диване, и слушаю «Дон Жуана» в исполнении Георга Шолти. Случайно ли я поставил эту пластинку? Вряд ли. Меня мучает совесть.
Сам того не замечая, я засыпаю. И просыпаюсь, потому что кто-то звонит в дверь. Кто там? У Клэр и Юэна есть ключи, почтальон уже приходил, и я никого не жду. Не хочу вставать – незваный гость в конце концов уйдет сам. Но в дверь снова звонят. Раздражение сменяется гневом. К сожалению, из окон не видно ворот. Пошатываясь, я иду к входной двери. На улице по-прежнему моросит дождь, но я даже не думаю брать зонтик. Сад утопает в призрачном тумане, как всегда в Бретани осенью. Ноги заплетаются, я спотыкаюсь на дорожке. Кто бы ни пришел, пошлю его к черту.
Увидев за воротами таинственного гостя, я замираю. Гость… или нет, скорее призрак.
У меня вот-вот разорвется сердце. Я моргаю, чтобы убедиться, что не сплю, что у меня не галлюцинации. Но фигура не исчезает. Передо мной под дождем стоит молодой человек лет двадцати, с растрепанными волосами, маленькие очки сползли на кончик носа…
– Месье Арто? Простите за беспокойство…
Я смутно помню голос Фабьена Лертилуа, но как только незнакомец произносит эти слова, я понимаю, что это не он. Нет, это не Фабьен, а мальчик, очень на него похожий. Пусть я и пьян, но иллюзия развеялась за нескольких секунд.
– Кто вы?
Мне не нравится тон, которым я задаю вопрос: смутно-боязливый, как будто неожиданный визит меня поразил. Однако я настолько потрясен, что больше ни в чем не уверен.
Держась за решетку, гость улыбается мне.
– Меня зовут Александр Маршан. Я студент магистратуры по современной литературе в Сорбонне. Я писал вам, но вы ни разу не ответили.
Неслыханно… Как этот писклявый мальчишка посмел явиться и потревожить меня в моем собственном доме, о существовании которого мало кто знает? А вдруг он журналист в погоне за сенсацией?.. Нет, слишком молод. Но беспокойство не отступает.
– Откуда у вас этот адрес?
– О, я нашел дом без особого труда.
– Да что вы говорите!.. Будьте так любезны, ответьте на вопрос.
– Вы часто говорили, что проводите отпуск в Кот-д’Арморе. На заднем плане вашего портрета, опубликованного в прессе, я узнал Пемполь – моя мать родом из Сен-Мало, так что я знаю эти места. А дом вы описали в «Одиночестве» – это один из моих любимых романов. Я попытал счастья в городе, там все знают дом писателя. Трудно жить инкогнито, особенно если вас подхватывает волна славы…
Он знает обо мне все, если не больше. Отшить бы его и вернуться в дом, но я отчего-то медлю…
– Чего вы хотите?
– Я один из ваших самых больших поклонников, месье. Очень хотел бы посвятить свою магистерскую диссертацию вашему творчеству.
Моему «творчеству»! Я чуть не лопнул со смеху, услышав, как серьезно он произнес это слово.
– Вы серьезно?
