Восемь месяцев спустя
Марианна Бельво быстро взяла у водителя сдачу и вышла из такси. Стемнело. Возле «Издательства де Креси» стояли приглашенные, беседовали и курили, держа в руках бокалы с вином.
Майор предъявила приглашение и вошла в здание на бульваре Монпарнас. Внутри было полно народу. Под стеклянной крышей царила суматоха. Гости оделись нарядно. Оглядев свои обычные джинсы и кожаную куртку, Марианна пожалела, что не уделила больше внимания туалету. В свое оправдание она могла бы сказать, что не привыкла к такого рода «презентациям», как их называли предприниматели.
Марианна пробилась сквозь толпу и заметила у буфета Жюльена, который наслаждался закусками. Только добравшись до свободного места, она заметила рядом Антуана де Монталабера.
– Как дела, мальчики?
– Привет! Я решил, что ты передумала и не приедешь…
Памар наклонился, чтобы поцеловать ее в губы – знак близости, который ей все еще было трудно демонстрировать на публике. Решительный шаг они сделали в новогоднюю ночь. Окончательно выбросив из головы мысли о «Доме трех вязов» и об Арто, Марианна решила расслабиться и дать шанс Жюльену и себе. Теперь они были «вместе» – именно таким расплывчатым выражением она описывала их отношения, – но жили каждый в своей квартире и не торопили события. Скорее друзья, которые делят постель, не совсем пара… В сущности, это ее вполне устраивало.
Памар протянул ей бокал шампанского и воспользовался случаем, чтобы взять два канапе с лососем.
– Полегче с закусками! – сказала она. – Ты на диете, не забыл?
– Я не обедал. Умираю с голоду!
Антуан де Монталабер с умиротворенным видом явно забавлялся, слушая их пикировку. В его глазах больше не было той бесконечной печали, которая поразила Марианну на первой встрече.
– Как ты? – спросила она юношу. – Ведь все здесь сегодня только благодаря тебе.
– Шутите! Без вас ничего бы не получилось. Работала целая команда.
– Ну да! – проворчал Памар. – Команда, в которую меня не приняли…
– Ты бы ни за что не позволил нам это сделать, – возразила Марианна.
– Конечно… Вы просто чокнутые.
На другом конце буфетной стойки майор заметила Эжена Гийомена, правую руку графа, который отсалютовал ей бокалом. Она также подняла бокал и улыбнулась ему. Эжен тоже выглядел безмятежно; в нем ничего не осталось от того озабоченного молодого человека, с которым она заговорила на ступеньках «Дома трех вязов».
