Боль в плече заставила Александра немного вернуться в реальность. Вид огня всегда завораживал, а зрелище горящего дома – его дома – и вовсе казалось каким-то невозможным и нереальным. Глаза выхватывали обрывочные детали, а вот общая картинка никак не желала складываться. Вот пожарный в каске с огромным шлангом – как он там правильно называется? – пытается залить уже обвалившуюся крышу, вот соседка причитает, что пострадала ее яблоня – да, жалко дерево. А другой сосед радуется, что его собака смогла выбежать из будки за секунду до того, как на нее упало горящее бревно… Разум Александра отказывался осознавать, что теперь вместо комнаты с постелью и кухней с чаем у него осталось пепелище, хотя часть ума весьма быстро сообразила, что так скоро сам по себе загореться дом не мог: либо закоротило проводку, либо… поджог.
– Александр Константинович, вы не пострадали? – донесся словно издалека смутно знакомый голос, и в голове Франца будто что-то щелкнуло – такое же чувство бывает во сне, когда сквозь туман мозг вдруг лихорадочно выхватывает обрывки событий из реальности. Зеленые глаза смотрели пугающе отрешенно, и Александра, опустившись перед молчавшим мужчиной, заметила кровь на рубашке и побледнела еще сильнее. К счастью, девушка была не из тех, кто при виде крови падает в обморок или начинает причитать – нет, Алекс не привлекла к ним лишнего внимания, за что Франц был ей крайне благодарен. Девушка оторвала край уже и без того испорченной рубашки и перевязала рану, чтобы остановить кровь, и в этот момент рядом с ними оказалась долговязая фигура Карася. Тот тоже мгновенно оценил обстановку, огляделся на толпу и, поднырнув, обхватил Александра за талию, поднимая его. Не успел Франц разжать побелевших губ, как девушка уже сказала Степану, что им нужно поскорее добраться до ее дома.
Карась кивнул, и вдвоем они быстро пошли по тропинке мимо соседних домов, самой кратчайшей дорогой дойдя до дома на окраине. На них почти даже не обратили внимание: жители деревни вдруг обнаружили, что отключили от электричества целую линию, и кто-то даже начал высказывать возмущение пожарным. Но по большей части народ уже расходился: огонь потух, становилось совсем прохладно, и смотреть было уже не на что.
Александр точно понимал, что они куда-то идут, и не позволил себе совсем повиснуть на Алекс и Степане, вполне самостоятельно двигаясь. Правда, выходило это совсем механически, да и боль в плече становилась все сильнее. Наконец, Алекс открыла дверь, Карась помог Александру войти в дом и устроиться в кресле, а сам побежал в больницу за дежурным врачом.
– Так, кажется, рана небольшая, – сказала девушка, протерев плечо Франца вокруг перевязки сначала водой, а потом спиртом. – Сейчас Степан приведет врача.
Она уверенно посмотрела в зеленые глаза, и Александр поймал ее ручку, сжав ее своей ладонью.
– Спасибо… – проговорил он севшим голосом, и вдруг понял, что едва заметно дрожит, хотя в комнате было очень тепло.
Александра и сама чувствовала, как ее бьет озноб, а руки слушаются с трудом. Не желая, чтобы Александр переживал еще и за ее состояние, она успокаивающе коснулась его – рука мужчины была расцарапана и в копоти, рука Алекс же была холодна, как лед.
– Боюсь, вас ранило осколком, – едва слышно проговорила Алекс и, откашлявшись, продолжила уже увереннее, словно звук собственного голоса мог заглушить ужас от такой катастрофы: – Дождемся прихода врача…
Франц устало выдохнул и нежно коснулся ручки девушки, замолчавшей, когда зеленый взгляд встретил ее глаза с глубокой сосредоточенностью:
– Вы ведь не хуже меня знаете, что это было не замыкание. Мой дом подожгли нарочно, зная, что я внутри. Он решил так исправить свою ошибку, – отчетливо проговорил Франц, ощущая небывалую ясность мысли: – И я клянусь, он дорого заплатит за этот день.
Алекс ничего не сказала, но, кажется, побледнела еще больше. К счастью, от повисшей между ними неловкой тишины избавил появившийся врач, который велел Александре выйти, а сам немедленно принялся за дело. Девушка была не в силах спорить и подчинилась, выходя на веранду и вдыхая ночной воздух, в котором теперь ощущался стойкий запах гари. Степан был чуть поодаль, и на его лице читалось беспокойство.
Карась помолчал, видя, что Алекс слишком взволнована пожаром и давая ей немного успокоиться, но после паузы все же сказал:
– Пожарные нашли две канистры с бензином. Счастье, что Александру Константиновичу удалось выбраться. Мы ведь только-только все выяснили…
Александра кивнула верному Степану, но обсуждать расследование сейчас у девушки не было ни сил, ни желания. Вскоре из дома вышел фельдшер, который на вопросительные взгляды Алекс и Карася сказал:
– У него шок, нужны успокоительные, на пару дней, – он протянул Алекс коробочку с лекарством. – И ему надо отдохнуть. Рана не глубокая, скоро заживет. И сами постарайтесь поспать до рассвета, – добавил он, видя бледность Александры и утомленный вид Степана.
