Дневник Трипти Капур
22 декабря
Я едва не пропустила записку. Это был клочок плотной бумаги, на котором рисовала Авни. Записка была слегка смятой и лежала на тумбочке рядом с кроватью – прямо поверх третьей книги, куда я положила Опал, пока складывала рюкзак.
Я заметила записку, когда вытерла слёзы и огляделась в поисках вещей, которые могли бы мне понадобиться в лыжной поездке с Дженной. Я подошла поближе, чтобы её рассмотреть. Один из рисунков Авни о приключениях крошечной черепашки мог бы заставить меня почувствовать себя лучше. И тогда я увидела вот это:
Я открыла страницу 304, и, конечно же, единственными незакрашенными словами оказались:
Это было последнее сообщение, что оставила мне Опал.
Было ясно, чего она хотела от меня.
Но с Опал всё будет в порядке. Она была с Сэмом и Буббе. И у них была ракета, а если она не сработает, то у них была рогатка…
Рогатка!
Я потянулась к рюкзаку, стоящему прислонённым к стене. Я порылась внутри и вытащила из него гигантскую рогатку. Ту самую, которую я забыла отдать Сэму, когда он уходил.
Опал нуждалась во мне. Джаспер нуждался во мне.
Сэм нуждался во мне.
И он был лучшим другом – подбадривающим, милым и открытым для новых идей. Он никогда не требовал, чтобы я что-то делала. Даже когда я нарушила обещание отправиться с ним в самое важное приключение.
Мне надоело грустить. Я устала плакать из-за дружбы, в которой, казалось, я всё время делала что-то не так. Что же, мне больше не нужно было грустить. Я точно знала, что мне нужно сделать.
Я сбежала вниз и нашла маму.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала я. – И мне нужно позвонить.
Полевой дневник Сэма Коэна Дата: 22 декабря
Заметки и наблюдения. Необычные экземпляры:
Даже когда Опал и Джаспер воссоединились… Даже когда из коробки доносилось тихое жужжание… Даже когда мы с Буббе мчались на огромной скорости через холмы и леса… Даже тогда я чувствовал себя одиноким. Мне очень хорошо знакомо это чувство – ещё со старой школы. Я был в классе, но больше никто не хотел там быть. Никому не нравится ребёнок, который увлекается камнями и любит учиться. Сейчас всего в нескольких часах езды меня ждёт самое важное событие в жизни, а может быть, даже и во всём мире, но мой единственный друг, который знал об этом, выбрал быть не со мной. Я попытался сдержать слёзы, которые снова грозились пролиться из глаз, и сосредоточиться на нашей миссии.
Я уставился в окно. Там было так много деревьев. Я не мог разглядеть покрытый мхом гранит, поскольку всё было укрыто снегом.
Буббе взглянула на меня:
– Твой настоящий друг – это тот, кто знает твои недостатки и при этом продолжает любить тебя. Через что бы ни проходила Трипти, ты должен верить, что в итоге всё будет хорошо.
Я хотел поверить ей.
– Знаешь, я не удивлена насчёт Сэнфорда. Ты мне немного напоминаешь его в твоём возрасте.
– Я напоминаю тебе Диллоуэя?
Буббе кивнула.
– Он был умным и чувствительным. Всегда пытался найти свой путь. Он тоже любил камни и приключения.
Я никогда не считал себя любящим приключения, но вот я здесь.
– Знаешь, – сказала она, – Сэнфорд часто брал меня на длинные прогулки к реке. Он говорил мне, что некоторые камни волшебные. Я думала, что мы играем в игру. Но, став старше, он так и не перестал играть. Он стал одержим.
– Камнями?
– Да. И это доставило столько проблем его бедной семье.
Я думал об этом. Был ли я таким же, как Диллоуэй? Доставлял ли я неприятности Трипти? У неё возникло столько проблем из-за всего этого, и теперь её здесь не было. Это из-за меня?
Буббе, должно быть, увидела, что я погрузился в свои мысли, потому что схватила меня за руку.
– Сэм, я тебе верю. В том смысле, что сейчас рядом со мной лежат два камня, которые, кажется, светятся.
Я посмотрел на них, и мне вдруг стало так тепло. Как будто я сидел у костра холодной ночью.
Опал и Джаспер прижались друг к другу. Так мы ехали какое-то время, и я заметил, что солнце начало клониться к закату.
Именно тогда я увидел знак:
ЛАГЕРЬ ДИЛЛОУЭЙ – СЛЕДУЮЩИЙ СЪЕЗД – 18 МИЛЬ.
Буббе нажала на педаль газа, и мы устремились вперёд. Мы были почти на месте.
