Размышляя над судьбой Каракозова, доктор Коровкин пришел к выводу, что феномен сна должен иметь более сложное объяснение. Отдых здесь ни при чем. Скорее всего, речь идет об универсальной духовной субстанции, которую мы привыкли называть Богом: духовная сущность человека должна для поддержания сил и гармонизации существования в материальном мире периодически сливаться с высшим разумом, получать от него энергию и силу. Ведь телесная ипостась человека требует энергии и поддерживается за счет питания-подпитки в виде пищи, материя питается материей, а дух должен питаться духом, разум – разумом. Впрочем, доктор понимал, что для формулирования его гипотезы не существует научной терминологии, а пользоваться терминами физики пока возможности не было. Хотя физика как раз давала материал, чтобы хотя бы обозначить сущность его гипотезы. Она утверждала, что все окружающее пространство заполнено электромагнитным излучением – но ведь и в мозгу зарегистрирована слабая электромагнитная деятельность! Причем во время сна она возрастает! Не является ли это свидетельством правильности его предположения – то есть ночной подпитки духа? Качество сна, то есть способность подвергать мозг глубокому торможению, сказывается на человеке вполне определенным образом. Глубокий сон, хорошая электромагнитная подпитка, дает бодрость и силу. Напротив, человек с поверхностным сном, обуреваемый сновидениями, подпитки не получает и встает утром с постели слабым и обессиленным.
Доктор почувствовал, что слишком далеко ушел в своих размышлениях от темы беседы с младшей дочерью профессора Муромцева. Это получилось само собой. «Такой уж у меня несчастный характер, – подумал Клим Кириллович, – не способен я долго сердиться. Да и разве можно сердиться на милую девушку, которая видит во мне старшего друга, конфидента, консультанта в самых трудных ситуациях».
Доктор Коровкин совсем успокоился и решил возвращаться на берег. Он резко повернулся на живот и быстро поплыл к мосткам. Нельзя надолго оставлять одну Марию Николаевну – он обежал взором пространство, на котором живописными группками расположились отдыхающие. Муру он увидел на том же месте, на котором оставил. Кажется, она смотрела из-под ладони на него, пытаясь не выпускать его из виду. Интересно, сердится она или нет? Обиделась ли на него? А как чудно начиналось сегодняшнее утро, как они шутили и подыгрывали друг другу!
Доктор взобрался по приставной лесенке на мостки и отряхиваясь медленно пошел к берегу, не выпуская из виду силуэт Муры. До берега было еще довольно далеко, когда Клим Кириллович увидел рядом с ней верткую фигурку – местные мальчишки по-своему прирабатывают на дачниках: кто букетики цветов принесет, кто красивую раковину, кто пирожки, испеченные матерью, продает. Белая рубаха маленького торговца, однако, заслонила Муру всего лишь на мгновение и тут же стала перемещаться дальше, причем довольно скоро. А потом местный маленький добытчик и вовсе убежал, сильно наклонясь вперед и с трудом отталкиваясь босыми ногами от вязкого песка..
Мура увидела приближающегося Клима Кирилловича, но тут же поменяла позу в своем шезлонге и села к нему спиной. «Видно, все-таки обиделась, – подумал доктор, – и хочет показать мне, что я был не очень деликатен». Он действительно чувствовал себя виноватым. Ему доверили сопровождать девушку на взморье, развлекать ее, оберегать, а он... Сначала накричал на нее, а потом и вовсе бросил одну на берегу...
Доктор Коровкин постоял немного у линии прибоя, пытаясь подыскать слова, с которыми следует подойти к девушке и попытаться установить с ней прежний мир. Но продумать все как следует не успел. Потому что Мура вновь села лицом к нему и помахала ему рукой – правда, как-то вяло и неопределенно. Приближаясь к ней, он заметил, что выглядит она расстроенной и старается не смотреть ему в глаза. На губах ее играла ненатуральная кривоватая улыбка.
– Нет, водные процедуры – чрезвычайно полезное изобретение человечества! – заявил он преувеличенно бодро, решив не обращать внимания на перемены в облике девушки.
– Вы издалека были похожи на резвящегося дельфина, – сказала упавшим голосом Мура.
– Слегка тяжеловат для дельфина стал, – самодовольно согласился доктор, растирая тело плотным полотенцем, – хотя у меня было необычное ощущение, как будто я, как в баснословные времена, один в море качаюсь на волнах недалеко от прекрасных кораблей – допустим, древних галер или парусников... А чем здесь занимались вы?
– Скучала. – Мура отвела глаза. Показалось доктору или нет, что в них блеснули слезы? Этого еще не хватало. Неужели он довел девушку до слез? Неужели нанесенная им обида так сильна?
– Я надеюсь, вас никто не тревожил в мое отсутствие, – с участием обратился он к ней. – Я слишком долго наслаждался купанием.
– Нет, милый Клим Кириллович, все было хорошо. – Голос Муры подозрительно дрогнул.
«Да что ж это такое? – Доктор был поражен. – Неужели надвигается истерика?»
– Хотите мороженого? – спросил он неожиданно для самого себя.
– Нет, спасибо, мороженого не хочу.
