Безусловно, Пётр нравился ей, но, скорее, как друг или младший брат. Она не могла не заметить его симпатию к себе, но всё же ей проще было увильнуть от этого разговора, перейдя на другую тему, чем объяснять молодому, вспыльчивому юноше, что это чувство не взаимно. Клэр всегда пользовалась этим проверенным на практике методом, зная, что придёт время – и он поймёт, что она к нему безразлична. Всячески игнорировать его чувства, без малейшего поощрения, – мысль, которая теперь не выходила из её головы.
– Как я могу загладить свою вину перед вами?
– Помнится, вы говорили, что увлекаетесь поэзией. Я бы с удовольствием послушала ваши стихи, – выдержав небольшую паузу, сказала она, продолжая идти уже подле Петра.
– Дайте мне пару дней, и я сочиню стихотворение исключительно для вас!
– Ладно. – Клэр это польстило, и улыбка растеклась по её нежному лицу.
Клэр и представить не могла, что способна так быстро прощать обиды. Может быть, её огорчили не слова Петра, а то, с какими эмоциями он их говорил. В любом случае сейчас ей было очень легко прогуливаться с ним за дружеской беседой вместо осознания задетой гордости, которое никому из них не принесло бы счастья.
Два увлечённых разговором человека расположились под сенью высокой ивы. Рыжий плед слегка впитал в себя влажность травы. Стал сырым. Запах от нависших веток заполнял пространство вокруг. Клэр и Пётр были счастливы, и никто не мог нарушить их идиллию. Лишь раз к ним подошёл пожилой слуга, чтобы вручить графу письма.
– Все дела потом. Можешь идти, – грубо гаркнул Пётр, на мгновение заострив своё внимание на жёлтом конверте, который поднёс ему дворовой.
– Что-то срочное? – поинтересовалась Клэр, не всматриваясь в надпись на бумаге.
– Отнюдь, пускай подождёт.
Не испытывая к Петру никаких любовных чувств, Клэр не жеманничала, не стеснялась, а была сама собой, открытой, как книга. Но её прямолинейность и откровенность безумно привлекали юного графа и вместе с тем давали надежду на определённую взаимность.
– Простите, если это не моё дело, но… Клэр, как так случилось, что вы наткнулись на разбойников?
Клэр сморщилась, но всё же почти сразу ответила.
– Как вы знаете, мне стало плохо во время танца, и я на миг потеряла сознание. – Клэр неожиданно вспомнила, что именно Пётр был тем самым человеком, который подхватил её, не дав упасть. – О-о-о! – воскликнула она, прикрывая рот руками. – Я ведь совершенно забыла, что вчера вы мне очень помогли, не позволив упасть. Спасибо!
– Пустое. Мне кажется, так поступил бы любой.
– Но рядом оказались именно вы! Так вот… После того как я очнулась, вокруг столпилось так много людей, что я пришла в ужас, ведь мне по-прежнему было трудно дышать. Я выбежала в сад и какое-то время ходила в тех местах, где было светло. Потом я услышала, что кто-то крадётся, и решила, что это вы или… – Клэр прервалась и застыла в неловком молчании, боясь произнести имя Мишеля.
– Равнин? – угрюмо сказал Пётр, играя скулами.
– Да… Но, к моему сожалению, это не был кто-то из вас. Я стала кричать, и в ответ один из них ударил меня по лицу. – Клэр нахмурилась и сделалась серьёзной, воссоздавая в голове образы и детали вчерашних событий. – Простите, давайте не будем вспоминать произошедшее. Всё позади, и, надеюсь, мне не придётся когда-либо ещё видеть смерть.
Весь следующий день они тоже провели вместе. Мари присоединилась к ним за распитием ромашкового чая. Кто бы мог подумать, что чай становится ещё вкуснее, если его пить из блюдец, а не из чашек. После чаепития Мари предложила немного проехаться верхом. Лошади? Клэр чуть было не запищала от радости. Ей выделили молодую кобылу серого окраса, с белыми пятнышками, которые, как веснушки, разбегались по её мохнатым бокам и ногам. Поглаживая грубую гриву, Клэр вспомнила, как бабушка впервые привела её на уроки верховой езды на загородный ипподром. Сейчас Клэр лишь грела себя этими воспоминаниями, постепенно осознавая их ценность.
Перед отъездом Петру принесли очередное письмо, но, как и прежде, он махнул на него рукой и велел отнести конверт в спальню. На секунду Клэр показалось странным, что уже который день Пётр не читает писем. Она представила свой восторг, если бы получила письмо, к примеру, от Мишеля, но, к сожалению, уже второй день от него не было никаких вестей. Клэр удручённо вздохнула, но быстро отвлеклась на свою прекрасную лошадь и более ни о чём печальном не думала. Желание взобраться в седло было нестерпимым.
– Клэр, милая, расскажи: вернулись ли к тебе воспоминания? Помнится, мне месье Золоткин говорил, что тебе не следует сильно нервничать. Как всё-таки ужасно, что именно ты пережила встречу с этими лихими людьми, – говорила Мари, следуя на своей белоснежной лошади по правую сторону от Клэр.
– К сожалению, я так ничего и не помню, – ответила Клэр, боясь вызвать подозрение.
– Конечно, мне жаль, но есть в этом и положительная сторона. – Клэр с заинтересованностью посмотрела на Мари. – Ты по-прежнему остаёшься с нами!
