– Ваши усы больше подходят к мундиру, чем к этому костюму. На мой взгляд, ваш образ становится более гармоничным, – поспешила Клэр объяснить свои слова. – Простите, я совершенно не имела в виду, что…
Мишель продолжил её мысль, неловко поправив кончик правого уса пальцем:
– Я полностью с вами согласен. Однако в первый раз моему внешнему виду даёт столь честную оценку девушка. Признаюсь, это весьма приятно, хоть и необычно.
– Зря вы попросили меня быть предельно откровенной.
– Тогда воспользуюсь вашей честностью и спрошу: кто вы, Клэр Данииловна?
Больше всего на свете она боялась услышать от него этот вопрос. Она мгновенно поменялась в лице и не знала, что ему сказать. Расскажи Клэр всё как есть, Мишель счёл бы её сумасшедшей. Вопреки своему слову она продолжила лгать.
– Что вам сказала графиня Миланова? – сперва уточнила у него Клэр, прокручивая от волнения кольцо на пальце.
– Она сказала, что вы её дальняя родственница из провинции. Но мне кажется, это не так. Стала бы её родственница облачаться в мужское платье и под видом солдата идти на дуэль?
– Мари хоть и обходится со мной как с родной, но, к сожалению, это не так. Я не помню, кто я. Тогда, на площади, её камеристка везла меня в имение уже с затуманенным разумом. Последнее, что я помню, – это то, как ко мне обращались по имени.
– Простите, что потревожил ваши воспоминания. Я даже представить не могу, как вам сейчас тяжело и одиноко. На вашем месте я бы очень страдал, не понимая своего происхождения и места в обществе.
– Для вас оно так важно?
– Безусловно.
Они не заметили, как оба в какой-то момент замолчали, и наслаждались лишь присутствием друг друга, в упоении глядя по сторонам.
– Нам пора, иначе Мари сочтёт меня бесчестным человеком. Я провожу вас.
Приближаясь к дому, Мишель кликнул расхаживающего рядом слугу и приказал, чтобы тот передал просьбу переговорить своему молодому барину. Услужливый посыльный тут же направился в дом к Петру Николаевичу.
– Простите мне мою бестактность, если таковая была, – оправдываясь, сказала Клэр.
– Ничего подобного я не заметил. Если бы все были настолько бестактны, как вы! – Он бережно взял её руку и уже знакомыми движениями прикоснулся своими губами к её коже.
Уходя, Клэр, следуя правилам приличия, старалась сдержать желание посмотреть назад, но, оказавшись на пороге, всё же обернулась. Ей хотелось сохранить в своей голове детальный портрет его лица, выражение глаз, чтобы ночью с необъяснимым трепетом и восторгом воображать его перед сном. В дверях она чуть не столкнулась с Петром, который вальяжно шёл навстречу. Он холодно встретился глазами с Мишелем, и это было последним, что видела Клэр, перед тем как дверь за её спиной закрылась.
Клэр проснулась на рассвете с каким-то неприятным предчувствием. В попытках снова уснуть её одолевало волнение, которое липкой паутиной опутывало каждый сантиметр кожи. Пролежав некоторое время в постели, она решила выпить немного воды из графина, который всем своим видом притягивал её к себе. Она не страдала жаждой, но совершенно необъяснимо совершала последовательные действия одно за другим, словно ею кто-то руководил. Медленно наливая в чашку кристальную жидкость, Клэр невольно обратила внимание на затянутое серыми тучами небо. От окна тянуло холодом, а на стекло брызнуло несколько капель срывающегося дождя. Делая небольшие глотки, она подошла ближе к стеклянному порталу, который отделял её от внешнего мира, и с любопытством принялась смотреть, как в имении пробуждается жизнь.
Густое марево расползалось по двору и за его пределами. Бесцветное небо слилось с землёй, и невозможно было отличить то место, где оно кончалось. Во дворе бодро суетились крепостные, занимаясь каждый своим делом и, по всей вероятности, готовясь к пробуждению господ. Им совершенно не нужно было говорить, что делать. Казалось, они полностью самостоятельны и не нуждаются в дополнительных приказах со стороны Мари или Петра. К большому удивлению Клэр, эти люди вовсе не казались несчастными. Неволю они принимали так же покорно, как сам факт своего пребывания на службе у Милановых.
