Пустыми глазами она смотрела то на императора, то на Франсуа. Вытянув руку с письмом, девушка наконец принялась оправдывать своё дерзкое своеволие:
– Ваше Величество! – пытаясь сдержать дрожь в голосе от подступающих слёз, начала она. – Как вы объясните это? Кто подложил мне это письмо?
Император переглянулся с Франсуа и, приподнявшись со стула, замешкался с ответом, разглядывая смятый клочок бумаги в её руке.
– О чём идёт речь, Клэр Данииловна? Что это за бумаги?
– Это письмо от Мишеля. Он думает, что я умираю. Почему? Неужто вы не сообщили ему о моём выздоровлении, ведь он места себе не находил, пока я лежала без сознания, вы сами так сказали! – Клэр глотала окончания слов. Всхлипывала, но из последних сил старалась не расплакаться; губы дёргались в диком движении.
– Государь… – хотел было вмешаться Франсуа, но император тут же прервал его, приподняв руку.
– Клэр, тогда вы были так слабы, что мы и впрямь думали, что вы умираете, – Александр говорил неубедительно. Издевательски. Каждое его слово выглядело ложью. – Но разве я не предлагал вам написать ему письмо лично? У меня есть более важные занятия, чем решать ваши любовные дела. Я действительно не сообщил Мишелю о вашем здравии, так как решил, что эта обязанность полностью лежит на вас, мадемуазель.
– Прошу вас… Дайте написать ему письмо. Умоляю вас! Обещайте, что распорядитесь отправить его сегодня же.
Но на простую, казалось бы, просьбу в ответ Клэр не услышала ничего. Император молча смотрел на неё, не отводя глаз, словно ожидая, что она поймёт его без слов.
– Боюсь, это невозможно, – сказал Франсуа, зная, что император не будет обременять себя излишними словами в этом случае.
– То есть как? Вы же сами только что сказали, что…
– Мишель погиб, Клэр Данииловна. Его, как и весь его полк, варварски убили два дня назад недалеко от французской границы, – перебил её Франсуа, не добавив больше ничего, кроме положенного сожаления.
Клэр не сразу поняла, о чьей смерти только что сообщили. На миг ей показалось, что она вслух возразила этой новости. Но её губы застыли, с них не сорвалось ни звука. Слова о гибели Мишеля ещё некоторое время отражались эхом в её сознании. Клэр стала бледной, будто смерть тайно выдернула из неё душу.
– Нет… – наконец горестно прошептала она, вертя головой в разные стороны.
– Мы знали, как тяжело вы перенесёте эту новость. Вы были не готовы…
Чувство полного бессилия ломало её изнутри. С каждой секундой новость становилась более ядовитой и липкой. С каждой секундой делалась реальной. Клэр упала на колени перед императором и навзрыд заплакала, прикрывая рот руками. Кровь так приливала ей в голову, что невыносимо было смотреть. В перерывах между слезами и вздохами раздавались душераздирающие истошные крики, которые пытался унять Франсуа, опустившись к ней на пол. Он осмелился дотронуться до её руки, но Клэр отпрянула.
– Нет! Это неправда! – повторяла она каждый раз, срываясь на крик.
– Мы понимаем, и нам искренне жаль. Мишель был прекрасным и благородным человеком… – сказал наконец император.
– Это невозможно! Дико! К чёрту этот девятнадцатый век. К чёрту всё, – она замолчала на время. Набиралась сил, чтобы обвинить императора в лицо: – Вы вынесли ему смертный приговор, отослав из Петербурга! Вы!
– Клэр, не… – Франсуа удивился её дерзости, но более ничего возразить не мог.
– Вы!.. – выкрикнув это, Клэр подскочила с колен и выбежала из комнаты, всё ещё прикрывая лицо руками.
В чувство её привёл ледяной ветер и морось с тёмного, затянутого тучами неба. Клэр оглядела всё вокруг и увидела, что стоит посередине аллеи в саду рядом с дворцом. Время, пока она бежала прочь из кабинета императора Александра, словно стёрли из её памяти. Заменили чем-то пустым и горьким. Она совершенно не понимала, как оказалась здесь, и от этого чудовищное ощущение потерянности всё больше врастало в неё своими корнями.
Пар от тёплого дыхания рассеянной белой дымкой растворялся в холодном воздухе.
Её плач не прекращался, а разум был подчинён лишь одному. Вине. Вине за гордость. Глупую и бессмысленную гордость…
– Прости меня. Пожалуйста, прости. Я такая дура. Ведь я хотела сделать тебе больно за то, что ты не поверил мне тогда. Я хотела, чтобы ты страдал так же, как и я. Это моя вина, Мишель… Господи! Прошу! Прекрати это… верни меня обратно. Пусть это всё окажется сном!
Подняв влажные глаза к чёрному небу, Клэр надеялась увидеть на нём звезду, ярко светящую и одинокую, как она, чтобы посчитать это хорошим знаком. Но навязчивый мрак не давал петербургскому небу в этот день даже капли света. Полагаясь на чудо, она продолжала безнадёжно глядеть в облачную пустоту, ловя на своём лице небесные капли. Они смешивались с её слезами и уходили в никуда ровно так же, как и возникли.
