– Конечно же нет! Видите, как вы легко поверили моим словам. Впрочем, у вас действительно вышло недурно, но всё-таки сыровато.
– Вы добиваетесь того, чтобы впредь я с крайней осторожностью относилась к вашим словам, Ваше Величество?
– Клэр Данииловна, моим словам не нужно верить. Это не имеет никакого смысла, ведь любой мой приказ подлежит исполнению вне зависимости от того, верят мне или нет. Слова императора может ставить под сомнение лишь он сам. Вы понимаете меня, Клэр Данииловна? – обходя её, говорил Александр.
– Наверное, Ваше Величество! – настороженно наблюдая за его перемещением, ответила Клэр.
– Продолжим… Главное, что вам предстоит сделать, так это заставить чувства замолчать. Думать не сердцем, а исключительно холодной головой. Вам надобно понимать, какую роль вы должны играть в обществе с тем или иным человеком. Для этого вам необходимо как можно лучше изучить ту среду, в которой вы окажетесь, а посему не вступайте в диалог сразу. Понаблюдайте за гостями, послушайте, кто за кем стоит. Всегда помните, где вы и с кем. Старайтесь тонко и якобы невзначай льстить, люди это любят, но никогда не пересекать ту грань, которая отделяет лёгкую лесть от навязчивых и необоснованных комплиментов. Люди увидят это и, понимая всю вашу неискренность, не доверят вам ничего. Помните, только вы должны знать всю правду о себе, но никому другому этого знать не нужно, – Клэр слегка потупила взгляд, но совершенно точно приняла всё то, о чём говорил ей Александр Павлович. – Сейчас я проверю вас. Ваша задача на любые мои слова реагировать равнодушно, словно речь и вовсе идёт не о вас.
– Я готова, – крайне неуверенно ответила Клэр, но твёрдо переглянулась с императором.
– Всё, что я вам сейчас скажу, правда. Итак, поговорим о нашем покойном Мишеле, – услышав его имя, Клэр незаметно дёрнулась, но быстро попыталась скрыть первый промах. – Вы любили его? О-о-о… не отвечайте, по глазам вижу, что любили. А вот любил ли он вас? Разумеется, грех припоминать неблагочестивые дела усопших, но всё же… вы хорошо знали Мишеля Равнина, Клэр Данииловна?
Александр Павлович был личностью неоднозначной и не всегда прямолинейной. Он часто любил отвечать вопросом на вопрос, отчего у его собеседников возникало ощущение неловкости и некой глупости в тени русского императора. Разумеется, ему это льстило.
– Да, государь, – с чрезмерным равнодушием ответила Клэр.
– Вы уверены в этом? Тогда вы, должно быть, знали о его дуэлях, о его делах и о его увлечениях? Вы знали, что лишь за последние два месяца он побывал на двух сатисфакциях, о которых нам известно?
– На трёх, – вдруг перебила императора Клэр и тут же пожалела об этом.
– А что послужило причиной? На этот вопрос легко ответить: конечно же, барышни. Князь Равнин в Петербурге известен всем как завидный холостяк и авантюрист, за которого хотят сосватать чуть ли не половину красавиц города. Его романы никогда не длились долго. Неизвестно, как всё закончилось бы у вас, будь он жив. – Клэр стиснула зубы и принялась молча выслушивать клевету императора Александра. – Он не раз за беседой упоминал, что тот образ жизни, который ведёте вы, ему скучен и непонятен. Кто знает, быть может, он и вовсе умолял меня отослать его на фронт. Мишель всегда был подобен льву. Либо он добивался своей цели, либо шёл на поиски новой, когда становилось ясно, что триумфа и лавров ему не обещано. Именно так было и с вами. Ведь вы ещё не отдались ему, не так ли?
Силы, сдерживающие в Клэр гремучую смесь из противоречий и нежелания верить хоть одному слову государя, были на исходе. Её глаза заблестели от слёз. Солёных, горьких, обидных. Но лицо по-прежнему оставалось спокойным.
– Александр Павлович, вы сами верите в то, что говорите?
– Я могу представить, как вам тяжело принять всё это. Вы юны, доверчивы, а тот единственный, кто клялся вам в вечной неземной любви, предал вас, оставив одну. Возможно, в тот последний день перед отъездом он навестил вас лишь потому, что боялся этого тяжкого груза перед Богом.
На губах Клэр выступила кровь от тесно сжатых зубов. Слёзы алмазными каплями стали медленно стекать по разгорячённым щекам.
– Хватит! Прошу вас прекратить… Я больше не могу это слушать.
Стоя напротив императора, Клэр постепенно отдавалась всепоглощающей силе чувств.
– Вам следует быть более стойкой, чем вы есть сейчас. Один неловко брошенный взгляд, одна крохотная слеза, и вы ставите под угрозу всё, ради чего мы отдаём наши жизни. И жизни тысяч солдат, которые впоследствии будут воевать за нас. – Александр неторопливо подошёл к ней и, гордо протянув свой белый платок, добавил: – Запомните, Клэр, даже помазанники Божьи склонны ко лжи.
– Всё то, что вы сказали о Мишеле, правда? – быстро успокоившись, спросила Клэр, вытирая глаза поданным императором платком.
– Возможно, в глубине души вы и хотите, чтобы это было правдой? Чтобы жить дальше без чувства сожаления, обвиняя его во всём. Но нет… Он действительно любил вас, – сказав это, Александр посмотрел на большие деревянные часы, стоящие в углу, и, обойдя Клэр, направился к двери.
