Стоял солнечный день. Дорожки вдоль улиц были влажными и блестели на солнце от прошедшего дождя. Прохожие медленно перемещались из магазина в магазин и просто прогуливались по городу. Дамы держали в руках маленькие бархатные ридикюли, что не так часто можно было увидеть среди модниц Петербурга.
Здания города были похожи одно на другое. Серые и песочные стены гармонично сочетались между собой, придавая городу готическую атмосферу.
– Ещё полчаса назад мне казалось, что наша поездка длилась целую вечность. Но теперь я ощущаю это, как незаметно пролетевший миг. И мне страшно. – Клэр не сводила глаз с проносящихся мимо людей и домов, пытаясь сдержать лёгкую дрожь в голосе.
– Не переживай. Ты способна очаровать кого угодно. Я же, в свою очередь, не буду отходить от тебя ни на шаг. Помни, что грань между реальной жизнью и нашим заданием не стоит переступать. Никогда не расслабляйся и знай, что Наполеон умён и может распознать обман. Верь в то, что сама говоришь, тогда поверят и другие. – Франсуа снова стал проявлять заботу, как было прежде. Нервозность в его голосе улетучилась, и Клэр вновь почувствовала себя в безопасности.
– Ты видел когда-нибудь Наполеона, Франсуа? – переведя взгляд на него, спросила Клэр.
– Разумеется, видел. Пока ему не рассказали о моём происхождении, о моей семье, которую он одной рукой выдворил из страны, мы не раз общались. Он нашёл меня отменным знатоком в области верховой езды и коневодства.
– Наполеон увлекается охотой? – уточнила она.
– Нет, нет. Совсем наоборот. Ему нравятся породистые лошади. Молодые жеребцы – его страсть с молодости. Однажды он преподнёс императору Александру одного прекрасного белого коня. Коленкур был свидетелем неописуемой радости нашего государя, когда передавал ему подарок. А вот охоту он не переносит, считает это бессмысленным занятием.
– Я изо всех сил старалась запомнить приближённых императора. Но портреты могут значительно отличаться от оригинала…
– Когда мы прибудем в резиденцию Первого Консула, я покажу вам каждого, кто будет вас интересовать, – сказал Франсуа, обратив внимание, что карета постепенно начинает сбавлять свой ход.
Клэр слышала, как её сердце бешено колотилось. Как рвалось из груди и мешало думать. Чувствовала, как руки содрогались, а ноги постукивали каблуками в такт качающейся карете.
– Мы въехали в резиденцию императора. – Франсуа принялся накидывать на свои плечи плащ, аккуратно выравнивая каждую складку. – Ни на секунду не расслабляйтесь и не пытайтесь заговорить с кем-либо на русском. Запомните, ни одно слово на русском не должно сорваться с ваших губ. У вас, слава богу, лишь лёгкий акцент, но это и понятно, учитывая тот факт, что вы якобы прожили в России долгое время.
– Я помню… – Клэр тоскливо попрощалась с родным языком и стала общаться исключительно на французском.
Экипаж остановился. Когда открылись двери, у Клэр кольнуло в сердце. «Император Александр уже давно бы счёл это дурным знаком», – подумала она. Накинув шубу и опираясь на руку Франсуа, Клэр вышла из кареты. Солнце медленно покидало небо, скрываясь за налетевшими серыми облаками. Небо в минуты стало белым и напомнило о Петербурге.
Клэр подняла глаза на величественное бежевое здание с серо-голубой крышей. Казалось, что ему не было ни конца ни края. Она пыталась восстановить в памяти это место, но так и не смогла.
– Куда мы приехали, говоришь?
– Это резиденция Наполеона в Париже. Тюильри, во всём своём великолепии.
Клэр не могла отвести взор. Давным-давно она с бабушкой Элжирой и родителями посещала этот дворец, но теперь совершенно не способна была его узнать. Она ещё несколько раз осмотрела его, стараясь сдерживать свой интерес. К ним навстречу вышел мужчина средних лет в синем сюртуке, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост.
– Разве никому не известно, что мы приезжаем сегодня? – с пренебрежением спросила Клэр, держа в руках маленькую сумочку.
– Неужели не видишь? Нас как раз идёт встречать гофмейстер, – с ноткой сарказма ответил Франсуа, в тот же момент дав команду своему денщику относительно переноса вещей.
Клэр была удивлена. В своих фантазиях она ожидала бурных оваций и встречи самого императора Франции. До конца она не понимала, был ли в этом дворце сам Наполеон или нет.
Франсуа учтиво поприветствовал незнакомца и сообщил ему, что их пригласил Коленкур с одобрения императора Бонапарта. Мужчина затребовал какие-то бумаги, при разговоре выпячивая грудь, словно надутый павлин. Клэр обратила внимание на его обтянутые лосинами кривые ноги. Они выглядели так ужасно, что Клэр не могла смотреть на них без едва заметной ухмылки.
– Маркиз Коленкур сейчас во дворце? – этим вопросом Франсуа явно пытался поторопить дотошного дворецкого, всё это время рассматривающего документ.
– Прошу за мной. Маркиз ещё не отъехал, – ворчливо позвал он их во дворец.
