Дальше по курсу возвышался помост, на котором восседали крошечные молчаливые люди. Они носили белые чалмы, беспрерывно курили и ловко жонглировали острыми на вид пиками. Гамаюн, пока не окосела от счастья и выпитого вина, объяснила, что это - Погонщики Слонов. Именно так, с большой буквы. Самые почетные гости на празднике - кроме самого Бумбы, конечно.
Они участвуют - или осуществляют - слоновьи бега. Для этого здесь, неподалеку, построили громадный стадион, мы видели его, когда проезжали мимо.
Стадион был самым большим сооружением в городе, да и во всей Африке. А может, и в мире... Из городских построек он торчал, как кит из стаи селедок. Стадион был Центром Вселенной и Замковым Камнем Мироздания. К нему притягивались все взгляды и помыслы - как к машине, которая бесконечно производит тянучку.
Слоновьи жокеи, в отличие от горилл, были людьми серьезными. На брудершафт ни с кем не пили, пьяных песен не орали и среди общего разгула и веселья выглядели скучно.
Самих слонов нам не показали: жутко дорогие породистые бегуны содержались в отдельных апартаментах при стадионе.
Я еще подумал: Бумба намеренно стал слоном - символом Большой Игры, или же Бега учредил в честь себя, Великого и Ужасного?
- Вань, а сколько мы уже здесь? Трое суток или четверо? - сбила с мысли напарница.
Я честно задумался. Мы ели, плясали, пили... Опять ели и плясали... Затем немножко спали - не нарушая общего веселья, - и всё заново. Король, правда, время от времени куда-то уходил. При ходьбе его огромные уши и круглый живот величественно сотрясались в неспешном, покачивающемся ритме. За ним следовала его черная валькирия - копьё наголо, винтовка к бою. Капитан горилл, кстати, шепнул мне на ухо, что валькирия - жена Его величества. Главная её задача - охранять супруга и властелина. Ну а еще - продолжить королевскую династию...
Тяжелая работа, это самое королевствование. Даже в праздник не расслабишься.
- Эй, я тебя спрашиваю: сколько мы уже здесь? - мысли вновь начали скользить в неспешном ритме барабанов, по которым расслабленно била обряженная во фрак мартышка, но Машка безжалостно вернула меня к реальности, толкнув в бок. Бок спружинил на удивление мягко, будто внутри были не ребра, а поролон...
- Да не знаю я. Дня три. Может, четыре. Какая разница? Кормят, поят - чего тебе не хватает?
- Да ничего, - Машка потянулась за очередной виноградной гроздью. - Только, помнится, шеф заключил с Бумбой пари... И срок его истекает ровно через пять дней с нашего приезда.
Я наморщил лоб и стал с усилием проворачивать мысли в голове. Как фарш в мясорубке, право слово: ни одного связного кусочка. Мозг напоминал бутерброд с салом: снизу - сухой и ноздреватый, а сверху - жирный, липкий и не блещет сообразительностью.
- Что-то там про Игру, - добавила Машка.
- Может, они спорили, кто победит? - выдал я гениальную мысль.
- Здесь все спорят, кто победит, - отрезала Машка. - На этом вся Африка держится.
И тут мысли, столько времени ускользавшей, подобно крысиному хвосту в глубокой норе, надоело прятаться. Взяв в лапки ярко-красный флаг, она взобралась на самую высокую извилину, и замахала им что было сил.
- Игра! - сев почти прямо, я схватил Машку за запястье. - Ставки!
- Ну да, я так и говорю... Это называется бизнес, Ваня.
- Да знаю я! - мысль, помахав флажком, благополучно скрылась. - Какие ставки делали бвана и король? На что они спорили?
- На что спорили-то? А на тебя, - напарница метко плюнула виноградной косточкой мне в глаз. - Если проиграем - мы выметаемся из Бумбы, а ты остаёшься здесь. Шеф всем хвастается, направо и налево, какой у него ученичок произрос - послушный, да исполнительный... Вот король и обзавидовался. Подари, - говорит шефу. А тот: не могу, уж очень ценный экземпляр, сам видишь. А король: - тогда продай. А шеф: - я как бы против рабства. А король: тогда давай меняться...
- Издеваешься?
- Ну почему же? С Субботой шеф на тебя спорил? Спорил. Почему с Бумбой нельзя?
Я прикрыл глаза и откинулся на подушки. С Машкой всегда так: непонятно, шутит она или нет. Если шутит, тогда ладно. Ха, ха, малиновые штаны - три раза "ку"... А если нет?
Бвана в последние дни и не так чудил. А вдруг он и вправду поспорил с Бумбой? Как резонно заметила Машка, с Субботой он же поспорил... Да нет. Не может быть. Не оставит он меня среди дикарей и людоедов... Я в этом почти уверен.
Машка беззвучно покатывалась со смеху. У-у-у, язва. Я подумал: с тех пор, как она у нас на стажировке, я перманентно балансирую на грани нервного срыва. Лумумба, кстати сказать, тоже: никто и никогда не перечил ему столько, сколько наш младший стажер.
Надо спросить у бваны при случае: зачем мы подписались на эти галеры?
Так, надо сосредоточиться. Помоги Макаронный монстр, сними завесу с разума... И зачем я столько пил? Сначала - с Гамаюн, кто кого перепьет. Затем - на брудершафт с гориллой. Потом я пил еще с кем-то, всего лиц в памяти мелькало десятка два... А что же было до этого?
