Я уже плелся ко входу в хижину, когда наконец-то оформилась мысль, которая не давала мне покоя последние пару часов.
- Эй, - окликнул я Гамаюн. - А как Игра называется?
- Игра-то? - птица лязгнула перышками, расправив и сложив крылья. - А Супербол.
Мои ноги приросли к земле.
Я слышал про Супербол. Все маги слышали. По легенде, изобрели его сразу после Распыления, когда каждый, попробовав первый раз запылиться, считал себя всемогущим.
Говорят, Товарищ Седой когда-то был чемпионом. Только он очень не любил об этом вспоминать...
Сев прямо в пыль, я обхватил голову руками. Я должен был догадаться! Говорят, летальных девять из одиннадцати - это норма. Остальные двое отделываются тяжелыми травмами...
Пять лет назад Игру запретили. По крайней мере, в цивилизованных странах.
- Бвана... - я поднял голову. - Вы знали? - Лумумба сложил губы трубочкой.
- А это имеет значение?
- Уже нет.
Я поднялся и побрел, куда глаза глядят.
Наверняка Лумумба тоже играл. И одно то, что он остался жив, говорит о мастерстве. А еще жестокости, безбашенности и беспринципности. Совсем, как у дракона.
Вот всегда он так. Талдычит о взаимоуважении, о том, что я ему друг, товарищ и почти что брат... А сам берет и выворачивает всё наизнанку. И ладно бы, хоть предупреждал - так нет, ждет до последнего, а потом заявляет, что так и было...
...С тех самых пор, как я был зеленым юнцом, неопылившимся новобранцем первого призыва...
Гасили мы вурдалаков в Сколково - они там в подвале пятиэтажки закусочную устроили. Меню: молоденькие девицы в ассортименте. Я там такого насмотрелся...
Так вот: придумал Лумумба сделать меня живцом. Наложил дивчачью личину, а мне даже не сказал. И всё бы ничего, но он это не вечером, перед выходом на задание сотворил, а еще утром, когда я на занятия в академию торопился... Меня потом полгода Ванессой дразнили. А ему что? Привыкай, говорит, юный падаван. С кем поведешься - от того и забеременеешь...
- Вань? - меня догнала Машка и, пристроившись рядом, взяла за руку.
На душе сделалось муторно. Ладошка у неё, как всегда, была замурзанная, липкая. Но такая жесткая, несгибаемая, что мне сразу стало ясно: капец нам в этой игре просто гарантирован. Она каждого чужого игрока как личного врага воспримет. Выпотрошит и набьет из них чучела прямо там, на поле... И как мы после этого будем доказывать, что наша сотрудница - не киллер-берсерк, привезенный в Африку специально, для охоты на местных магов?
- Вань, руку раздавишь.
- Извини. Я нечаянно.
Может, заколдовать её? Превратить в малый камушек, да и схоронить за пазухой, промеж других амулетов? А когда всё кончится...
- Ну чё ты такой кислый? - она дружески ткнула меня в бок. - Не ссы. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
А глаза добрые-добрые...
Горизонт посветлел. Небо полыхало, как павлиний хвост, по нему, тоскливо курлыча, куда-то на юг тянулся клин розовых фламинго.
Раздался гулкий звон. Если б кому-нибудь пришло в голову отлить колокол размером с пятиэтажку, звонил бы он именно так. С соседней пальмы сорвалась туча крыланов и окатив нас гуано, унеслась.
Немного подождав и заключив, что прицельного ядерного удара не последует, мы, матерясь сквозь зубы, принялись чиститься. Машка вместо тряпочки приспособила мягкий банановый лист...
С неба рухнула птица Гамаюн.
- Эй, а чего это вы, словно в прорубь с дерьмом опущенные? Ладно, можете не отвечать. Сигнал слышали? Игра началась.
Глава 11
Маша
Дар убеждения у шефа был феноменальный. Ладно, я - за любой кипишь, кроме голодовки. Ладно Ванька. Как ученик, он обязан подыгрывать всем вытребенькам учителя. Но как Базиль убедил играть Сета - тайна сие великая есть.
Треп о какой-то там сделке, на мой взгляд, фигня. На то Сет и хозяин своему слову: захотел - дал, захотел - взял...
Словом, когда взошло солнце, мы оказались на поле, как одуванчики перед газонокосилкой. Такие же воздушные и хрупкие с недосыпу...
Поле было круглое, как блюдце. Или как громадное блюдо - дальняя кромка скорее угадывалась, чем виднелась. Покрывал его веселенький коврик зеленой травки.
- Вань, ты что-нибудь видишь? - подпрыгивая и вытягивая шею, я пыталась разглядеть плацдарм. - Вань, не стой столбом, подсади меня.
- Куда подсадить?
- Да себе на плечи, орех ты кокосовый... Мне тоже посмотреть охота.
Поворчав, что не нанимался таскать ворон и мелких рыжих вредин, он подчинился.
- Ну вот, теперь другое дело!
С высоты Ванькиного роста поле казалось не таким уж и громадным. Просто большим. Окружали его заградительные щиты, за ними подымались трибуны. Они расходились концентрическими кругами, как Мальстрем, и были забиты до отказа.
Черное курчавое море рождало впечатление, что где-то неподалёку обретается еще три-четыре Африки, всё население которых собралось здесь, на стадионе.
Море волновалось, скандировало речевки - звук грохотал, как прибой во время шторма. Хотелось тихо опуститься на травку, прикрыть голову и ползти в сторону кладбища...
