Всё ясно. Призраки. Неупокоенные духи. Учитель говорит, все бродячие души рано или поздно попадают в место, где ничего нет. Ни времени, ни пространства, ни жизни ни смерти... Подобно мусору, сносимому течением, их рано или поздно приносит туда. В пещеру Мариматле.
Он рассказывал, что когда-то Мариматле был обычным городом в Прави. Но его прокляли. Жители умерли и стали первыми неприкаянными душами... Город постепенно погрузился в Навь.
Если я каким-то образом попал в эту пещеру... Тогда я точно попал.
Услышав ехидный смешок, я опять подскочил.
- Уййй...
- Что, больно?
- А ты как думаешь?
Парень, который возник перед глазами, на вид был не старше Машки. Такой же отчаянный взгляд, постоянно шмыгающий нос и... ах да. Главное украшение переходного возраста. Прыщи...
- Да ладно, не злись. Привыкнешь, - снисходительно сказал он, наблюдая, как я потираю макушку.
- Даже не собираюсь.
Парень мне не нравился. И я ошибся подумав, что он похож на Машку... Во-первых, у моей напарницы не было прыщей. Во-вторых, взгляд у него был не отчаянный, а равнодушный. Циничный. Такой, будто весь мир, и я вместе с ним - не более, чем плевок под ногами. Разотри и забудь.
Волосы длинные, светлые, стянутые в резинку на затылке. И сальные. Да и мордашка какая-то усталая, замурзанная.
Огромная, не по размеру, байкерская куртка вываляна в пыли, за ушами грязь, ногти на пальцах окружены траурной каёмкой...
Такой вот самый страшный злодей всех времен и народов.
- Ты Линглесу.
- Меня зовут Жак лё БигМак! - ясненько: имя для нас - больное место...
- Очень приятно, Иван.
Не задумываясь, я протянул руку. Ведь именно так делают, когда знакомятся, верно? Парнишка отскочил.
Так как о потолок ему стукаться было неохота, передвигался он бочком, как краб.
- Успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого.
- Ха! Думаешь, я боюсь?
- Нет, правда... Давай просто поговорим.
Я уселся по-турецки, изо всех сил стараясь излучать уверенность и спокойствие. На деле я их не чувствовал. Пещера Мариматле - не такое место, где можно чувствовать себя спокойно.
Воздух здесь мертвый, безвкусный. Теней нет - так как нет источника освещения; голоса звучат сухо, безжизненно - будто их перед употреблением хорошенько прожарили на сковородке.
Человек здесь - живой человек - постепенно стирался. Истончался до тех пор, пока не обнажится душа. Да и она со временем теряла память и забывала себя...
Сколько понадобится времени на то, чтобы потерять память - я не знал. Не думаю, что много. Природа этого места, не обладая собственной энергией, высасывала её из всего, до чего могла дотянутся.
Уже сейчас я заметил, с каким усилием делаю вдох. А потом выдох. Моргаю, говорю... Очень скоро придется заставлять сердце биться и кровь бежать по венам. И в какой-то момент придет мысль: а стоит ли напрягаться? Тратить силы на то, чтобы заставлять непослушное и тяжелое, как колода, тело - жить... Зачем, если можно обойтись без него? Стать лёгкой, как ветерок, душой, вспорхнуть под низкий потолок и полететь...
Линглесу вновь подобрался поближе. Был он похож на маленького петушка, которого хорошенько потрепали старшие собраться. Потрепали, но не лишили при этом наглости и гонора.
- Зачем ты украл Мертвое Сердце? - брякнул я. Тут же пожалел: надо было усыпить бдительность, начать как-то издалека...
- Я ничего не крал. Я взял то, что моё по праву.
- О как.
- Оно принадлежало моему отцу.
Я потёр макушку.
- Знаешь, мне неприятно это говорить, но ведь твой отец ТОЖЕ его украл...
- А вот и нет. Он его нашел. В древнем разрушенном городе.
- Это он тебе так сказал?
Парнишка шмыгнул носом.
- Я прочитал его дневник.
- Который стащил у Бумбы.
- Не стащил! Он и так был моим. По праву.
Странные представления о правах у этого мальца.
- Ну ладно, ну хорошо... А зачем ты хотел убить нас? - он поднял на меня огромные глазищи. Зрачки сжались до булавочных уколов...
- Это вы хотели меня убить! Вы охотились за мной, как за диким зверем. Вы хотели отнять то, что принадлежало моему отцу, а меня убить.
- Да кто тебе это сказал? Нет, послушай... Артефакт мы действительно хотели забрать - он опасен. Его нужно изолировать. Но ты? Никто не собирался тебя убивать.
Мальчишка похлопал глазами.
- Но... Вы же маги. А всем известно, что маги - злые. Они убивают любого, кто стоит у них на пути.
- Не правда. Маги - вовсе не злые. Во всяком случае, не все. Я - и бвана - точно добрые.
Линглесу зло рассмеялся.
- Твой бвана убил моего отца.
- У него не было выбора. Да и вообще: может, это был и не он вовсе. Там было двенадцать магов.
- Они все ненавидели моего отца, - буркнул Линглесу, уставившись в пыль под ногами. - Они завидовали ему.
- Те, кто там были, никогда и никому не завидуют.
- Но... Из-за них я стал сиротой, - в голосе Линглесу наконец-то появились нотки неуверенности.
- Я тоже сирота, - пожал я плечами. - Парень, сейчас этим вообще никого не удивишь. Мы - дети Распыления.
