Спустя время его судили. За процессом, казалось, следила каждая собака. В газетах промелькнули и мои фотографии, но меня больше никто не доставал. Как ни странно, нас с Гошкой вообще больше не тронули. Ни полиция, ни журналисты, ни папарацци. Мы спокойно жили в Питере, Гошка ходил в школу на соседней улице. Я устроилась секретарем на небольшую зарплату. Слава богу, что после смерти родителей мне досталась квартира на Невском. Те деньги, которые я забрала с собой из Москвы, закончились довольно быстро, нам хватило их примерно на год. И это при жестокой экономии. Тогда я научилась засаливать огурцы, помидоры и запасаться продуктами впрок. Но на Гошке эти события никак не сказались. Он всегда был слишком спокойным. Даже резкий переезд и исчезновение отца на нем никак не отразились. Про отца он меня даже не спрашивал. Тоже, наверное, понимал, что произошло что-то очень серьезное, если вдруг пришлось уехать. Но когда ему было лет шестнадцать, он вдруг сообщил, что Мурад вышел с ним на связь. «Мама, он позвонил, – сказал сын. – Сказал, что раньше не мог. Спросил про наши дела. Спросил про тебя. Я ответил, что у нас все окей, а ты здорова и счастлива». Я аж дар речи потеряла, но поняла, что расспрашивать Гошку не имею права. Он вырос, между ним и отцом свои дела. Захочет – расскажет.
– Они все-таки встретились? – спросил Крячко.
– Если это и было, то я об этом не знаю, – качнула головой Марина. – Но они абсолютно точно созванивались и потом. Понимаете, Мурад не мог оставить сына. Он и не оставил, вышел на связь, хоть и спустя много лет. Ну а я… Ладно, чего уж про меня говорить? Я уже тоже не хочу слышать от него никаких объяснений.
Марина замолчала, неловко улыбнулась и пожала плечами.
– Вывалила перед вами все свое прошлое, – пробормотала она. – Это на нервной почве. После стресса всегда так отхожу – болтаю, болтаю. Вам оно надо?
– Надо, – спокойно ответил ей Гуров. – Ваш сын идет на поправку – это главное. Но из всего вышесказанного можно сделать вывод, что он рассудительный человек, который четко знает, чего хочет. Наверняка он очень осторожный человек?
– Не то чтобы осторожный. Скоре, рассудительный. Он недоверчиво относится к незнакомцам, но если кому-то понадобится его помощь, то он поможет сразу же. Может быть, дело в этом? Кто-то попросил его о чем-то, он откликнулся, а в итоге попал в эту ужасную историю. Поймите, у меня никаких мыслей на этот счет нет. Я ничего не понимаю. Почему Гошу нашли рядом с домом? – нахмурилась Марина. – Почему именно здесь? Будто бы что-то хотели этим сказать. Рядом с ним были его вещи, сумка, деньги и документы. Будто бы кто-то не дал ему зайти в квартиру, перехватил по дороге домой, треснул по башке, затуманил мозги, раздел догола, потом каким-то образом лишил его сознания и затащил в ближайшие кусты. Зачем это с ним сделали? Вы видите во всем этом хоть какой-то смысл? Помню, что уже говорила об этом. Ну… какая-то картина хотя бы вырисовывается или нет? Есть у вас версии? Поймите, я не успокоюсь, пока не получу ответа.
– Мы работаем над этим.
– Работают они… – отвернулась Марина.
– Вы разговаривали с его лечащим врачом? – спросил Гуров.
– Недолго. Она сказала, что следов насилия на теле нет, кроме тех ссадин, которые он мог получить, оцарапавшись, например, о ветку. Следов насилия нет – это ведь хорошо. Но…
– Мы поговорим с ней, попросим объяснить подробнее, – пообещал Гуров. – Ну и с самим Гошей поговорим, конечно. Не подскажете, Марина, а вы знакомы с его друзьями или одногруппниками? Сын делился с вами подробностями своего житья-бытья? Вы сказали, что между вами сложились доверительные отношения, так?
– Да знаете, не особо-то он и откровенничал, – задумчиво произнесла Марина. – После его переезда в Москву мы созванивались не так уж и часто. У него работа, учеба. Когда мог, тогда и выходил на связь. Конечно, я задавала вопросы, но его ответы были односложными: да, нет, нормально. Вот в таком духе. То есть я знала, что он здоров, хорошо питается, сегодня устал, а вчера у него болело горло, но про знакомых он ничего не рассказывал.
– А как же соседка? – Гуров кивнул на стену. – Женя, кажется?
– Ой, ну с Женей мы знакомы, конечно. Но не близко. Хорошая девочка. Сын с ней дружит, помогают друг другу по мелочам. Но как девушка она ему неинтересна. Гошка не ловелас, все больше работа да учеба. Он как бирюк, а такие девушкам не очень нравятся.
Гуров взглянул на Стаса, кивнул ему и посмотрел на наручные часы.
– У вас, случайно, нет контактов его друзей или знакомых? – спросил он.
– Нет у меня ничего. Он же взрослый парень, – покачала головой Марина. – Единственный телефон, который я сохранила, принадлежит хозяину квартиры. Но каким он боком…
– Никаким, наверное, – быстро согласился Гуров. – Но если вы не против, то я бы взял номер его телефона.
– Он не рассказал матери то, чем поделился с врачом, – заметил Стас, выходя из лифта. – Врачу выложил историю про заблудившегося мужика, которому налил стакан воды, а мать об этом не в курсе.
