– Наша дорогая доктор Людмила Павловна поймала удачный момент, – ответил ему Гуров. – К тому же она, кажется, хороший психолог. Вот и выложил ей Гоша Курепов все, что запомнил. Пусть на эмоциях, но рассказал. А когда появилась мать, то он пришел в себя и решил, что случай с мужчиной на лестничной площадке уже не имеет никакого значения. Думаю, если бы Людмила Павловна повела себя равнодушно и не решила проявить чуткость, то мы бы никогда не узнали об этом.
– Думаешь, тот потерявшийся мужик не просто так оказался напротив Гошиной квартиры? – прищурился Стас.
Гуров вышел из подъезда, закурил и внимательно посмотрел на друга.
– Думаю, что его стоит поискать, – решил он и присмотрелся к подъездной двери. – Видеонаблюдения нет. Значит, стоит поискать свидетелей. Кстати, Станислав Васильевич, не хочешь ли прогуляться?
– Хотел предложить тебе то же самое, – откликнулся Крячко.
Не сговариваясь, они пошли в сторону от дома – туда, где заканчивался асфальт и начиналась неширокая утоптанная тропинка, ведущая к границе старого парка. Пройдя по ней метров двадцать, сыщики остановились прямо перед тем местом, где совсем недавно прятался обезумевший Гоша Курепов.
Гуров сошел с тропинки первым и тут же зацепился ботинком о пакет с мусором. «Какая собака выбрасывает отходы по пути к помойке? – мысленно возмутился он. – Неужели так сложно пройти десять метров до контейнеров?» Но несмотря на то, что под ногами то и дело попадались следы человеческого присутствия, заросли здесь были мощными – давно не стриженные кусты достигали человеческого роста, а тропинки терялись в растительном мусоре. Гуров медленно шел вперед, внимательно глядя себе под ноги. Крячко старался ступать след в след и тоже не сводил взгляда с земли. Оглянувшись, Гуров определил, что с того места, откуда они со Стасом зашли в «лес», увидеть Гошу, прячущегося в кустах, было бы совсем несложно, но кому в голову пришло бы всматриваться в буйные заросли? Здесь пахло мочой, а в темное время суток этот старый парк наверняка старались обойти стороной. Если верить жителям района, никто в эту сторону давно не ходит. Место заброшенное, даже алкашня им пренебрегает. Ну разве что собачники могут забрести, так то исключительно по незнанию. Неуютно тут, грязновато. На земле вперемешку с растительным мусором встречаются осколки стекла и камни, о которые легко споткнуться. Если бы Гоша Курепов забрел сюда сам и случайно, то вряд ли дошел бы до того места, где его нашли. Наверняка бы сто раз обо что-то на земле запнулся. Однако Гоша лишь слегка оцарапался о сучья – на его теле не было видно серьезных ран или порезов. Складывалось ощущение, будто бы его занесли в этот адский уголок на руках и только потом раздели и аккуратно уложили под кустами.
– Буров Михаил Александрович?
– Он самый.
– Откройте, пожалуйста. Полиция.
Гуров поднес удостоверение к дверному глазку. Так себе способ подтверждения личности, но иногда и он срабатывал.
Загремели ключи, дверь квартиры приоткрылась. Из квартиры пахнуло ароматом выпечки. На пороге стоял высокий мужчина лет пятидесяти с небольшим в растянутых тренировочных штанах и синей майке-алкоголичке с рваной дырой на груди. На одежде невооруженным взглядом можно было заметить белые следы то ли от мела, то ли от муки.
– Полиция? – с уважением прогудел он. – А я вас ждал. Быстро вы, ребята.
– Ждали? – удивился Крячко.
– Мне Марина передала. Ну, мама того парня, которому я хату сдаю. Не понимаю, правда, зачем я вам нужен, но вам лучше знать. Да вы проходите.
Он исчез в глубине прихожей, оставив в качестве приглашения дверь открытой. Гуров и Крячко зашли внутрь – и будто в сауну попали. Казалось, в квартире на всю мощь работают батареи.
– Не разувайтесь! – донеслось из кухни. – Проходите как есть.
То, что ждало сыщиков на кухне, оказалось самой настоящей неожиданностью. Оказывается, хозяина квартиры оторвали от серьезного дела. На кухонном столе, усыпанном мукой, растянулся тонкий пласт теста. Тут же, рядом со скалкой, стояло две миски, с мясным фаршем и творогом.
– Хозяйничаю! – радостно объявил мужчина. – Ну и нервы заодно успокаиваю.
– Пельмени? – вытянул шею Стас. – Ай, красота какая!
– Они самые, – с удовольствием прогудел мужчина. – Это ж как семечки – если научился, то остановиться сложно. Я в детстве все зимние каникулы проводил у бабушки на Урале. Сам-то я в Москве родился, а вот отец мой оттуда родом. А там село, знаете ли, до которого пять часов на попутке добираться. Белоснежные просторы и сумасшедшая красота. Ну и настоящая русская печь, конечно. В сильные морозы делать особенно было нечего, нас даже гулять не выпускали. Вот бабуля и придумала такую штуку: наладила производство пельменей и вареников, чтобы до весны хватило. И мне вдруг это так понравилось! Теперь если стресс, то хватаюсь за тесто, а когда монотонная работа, то мысли становятся спокойнее, дыхание выравнивается, настроение тоже в норму приходит. Даже давление нормализуется, я специально проверял.
– А в доме пахнет так, словно вы целый каравай испекли, – сказал Гуров.
