– Если все получится, то сына друзей из славного Новосибирска мы найдем, – усмехнулся Гуров. – Главное, чтобы Гоша был не против соседа – это раз. Правда, я совсем не уверен, что Буров был рад моему предложению.
– Ах вот ты о чем, – ответил Стас. – Хочешь подселить к нему кого-то из наших? Ну тогда папаша точно не захочет забежать к сыну на чашку чая.
– Наоборот, – покачал головой Гуров. – Он захочет поближе узнать нового жильца. Ну или я ошибаюсь… Не знаю, Стас. Может, и получится.
Ни с того ни с сего вдруг занялся дождь. Вот так вот просто, невзирая ни на ясное небо, ни на солнце, ни на прогноз погоды. С неба капало не сильно, зонт не требовался, но вода могла смыть важные улики.
Микрорайон, к которому направлялись Гуров и Крячко, располагался недалеко от дома, где снимал квартиру Гоша Курепов. Километрах в пяти планировалось масштабное возведение одного из многочисленных жилых комплексов. Под это дело, как правило, активно очищались окрестности. Под снос шли полуразрушенные нежилые постройки, отслужившие свое гаражные комплексы, стирались с земли заброшенные скверы, облюбованные маргиналами. Иногда строительный мусор складировался в одном месте, неподалеку от будущей строительной площадки, откуда его потом увозили на свалку. Но именно там, за одним из таких «курганов», случилось нечто из ряда вон выходящее.
Сыщиков встретил старший следователь прокуратуры Игорь Федорович Гойда. Давний знакомый, он не раз распутывал необъяснимое с помощью сотрудников с Петровки, 38. Он будто бы ждал их, стоя в стороне от кучи бетонных обломков с торчащей арматурой, возле которой стояли двое полицейских, а еще один сидел на корточках, пытаясь что-то рассмотреть – что-то, что пряталось в этом мусоре. Тут же стояла «Скорая» с распахнутой задней дверью, но на этот раз никого из потерпевших видно не было, и медики спокойно стояли неподалеку, курили и лениво переговаривались.
Пожав друг другу руки, Гойда, Крячко и Гуров медленно направились к полицейским.
– Слышал, у вас был на днях такой же случай, – напряженно произнес Гойда. – Парня в парке нашли, да?
– Было дело, – подтвердил Гуров. – Два дня назад. Уже и до вас докатилось?
– Во всех подробностях.
– Похоже, здесь происходит то же самое.
– Почти. Девушка. В руки не дается. Орет дурниной. В нижнем белье. Два похожих эпизода – это уже что-то. Что с там с «вашим» парнем? Что врач говорит? Какой-то новый синтетический наркотик?
– Пока что сплошной сумрак, – признался Гуров. – Но у нас свой интерес есть, конечно. Во-первых, парень описывает странные галлюцинации. Причем его лечащий врач утверждает, что она впервые сталкивается с такими симптомами. Во-вторых, родной отец парня – великий и могучий Мурад Курепов, с которым мне очень хочется встретиться. Надеюсь, он решит навестить сына. Тут-то мы с ним и поздороваемся.
– Курепов? Тот самый, который из благотворителей переметнулся в криминальные авторитеты? – вспомнил Гойда. – Как же, слышали. Помним. И тоже надеемся на встречу. Мир все-таки очень тесный.
– Пути господни, как говорится. Будем надеяться на его отцовские чувства.
– А она просто кричала или со смыслом? – поинтересовался Стас, не сводивший взгляда с полицейских.
– Кто? – не сразу понял Гойда. – А, девчонка-то? Сейчас что-то молчит. Но свидетели заявили, что до нашего появления она целый концерт устроила. Мы, так сказать, пропустили самое интересное. Она вспоминала какие-то красные цветы. В точности как ваш подопечный. Полагаю, девушка еще под воздействием чего-то, а иного объяснения я придумать не могу. Приближаться к себе не дает. На малейшую попытку подойти ближе кидается камнями. Пытались подобраться к ней с противоположной стороны, но она и там пройти не дала. Лупит булыжниками как снайпер. Могли бы на нее навалиться, конечно, но ведь совсем хрупкая. Станет сопротивляться, поранится или сломает себе что-нибудь. Решили поуговаривать, тянули время в надежде на то, что начнет приходить в себя. Так и врачиха из «Скорой» сказала, что такое может быть. Но ничего не получилось. До сих пор на вопросы не отвечает, имя свое не называет, несет всякий бред, но язык у нее не заплетается. «Скорую» вызвали в надежде на то, что помогут, но там фельдшер попалась какая-то невнятная. «Я таких, – говорит, – пачками каждый день собираю. Особенно по ночам и в выходные. Накачаются всякой дрянью, а потом им везде чудища мерещатся. Сами ее вытаскивайте, а потом мы ею займемся». Попросил ее пообщаться с девушкой как-то по-женски, уговорить, успокоить, но она наотрез. Не мое, говорит, это дело.
– С одной стороны, она права, – сказал Гуров, вспомнив бригаду «Скорой помощи», которая боролась с неадекватным Гошей без помощи полиции. И справились ведь. – Но иногда бывает и так, что даже врачам ничто человеческое не чуждо. Говоришь, девчонка вспоминала про красные цветы? – задумчиво переспросил он.
– Красный цвет точно был, – ответил Гойда. – И цветы были. Могу путать, поди ее разбери…
– Наш Гоша то же самое про красные цветы твердил, – сказал Крячко. – Может, они в одном месте чем-то накидались?
