Если подозрения Риффорда оправдаются, то через два дня операция вступит в решающую фазу: Лупинус передаст спрятанный в сейфе медальон французам! И что дальше? Вырисовываются два варианта: либо братья Конданссо сразу заметят, что медальон — пустышка, либо обнаружат обман только в Париже. Второй вариант был бы предпочтительнее. Братья возвращаются обратно в город на Сене и с гордостью вручают свою добычу хозяину. Эта акция даст ЦРУ возможность узнать, на какую организацию братья работали. Итак, братьев Конданссо нельзя было ни на секунду выпускать из виду, ни в Гамбурге, ни во время их возвращения в Париж. Итак, для успешной реализации второго варианта необходимо, чтобы братья не обследовали медальон еще в Гамбурге, или…
Неожиданно Риффорду пришла блестящая идея. Он прервал беседу и заказал срочный разговор с Берлином. Через несколько минут он услышал заспанный голос своего заместителя.
— Послушайте, — сказал майор, — подготовьте ложный материал по медальону Гроллер и устройте все так, чтобы при поверхностном осмотре украшения французы ничего не заметили. Вам понятно?.. Как? Ну, воспользуйтесь компетентными органами; в конце концов, старший прокурор — наш человек. Разумеется, в данном случае придется открыть сейф… Господи, в вашем распоряжении целых два дня, не прикидывайтесь простачком!
Майор Риффорд был доволен. Он телеграфировал Каролине Диксон в Гамбург дополнительные сведения о братьях Конданссо и сообщил о своем приезде. После этого он продолжил беседу с седовласым шефом французского филиала.
— Что было дальше? — спросил майор. — Что сделали Конданссо кроме этого?
— Произошло нечто странное, сэр. Вчера в час ночи один из братьев — это был Жан — неожиданно покинул свою квартиру и поехал к ростовщику Лекюру. Через полчаса оба вышли из лавки, держа под руки какую-то девушку. Втроем они уехали в направлении Северного вокзала. К сожалению, в транспортной толчее наш человек потерял их из виду.
— Кто была эта девушка?
— Понятия не имею, господин майор.
— Хм, и что вы нашли в этом деле странного? Все выглядит довольно прозаично.
— Против этого говорят два обстоятельства. Во-первых, необычное время, во-вторых, тот факт, что Лекюр поехал вместе с ними. Старик редко покидает свою конуру. Клиенты приходят к нему домой, с хозяйством ему помогают управляться чудаковатая кухарка да один мошенник по имени Люсьен.
Риффорд снова хмыкнул. Действительно, в этом эпизоде было что-то необычное. Однако он не показал виду, еще раз хмыкнул и сказал:
— Давайте вернемся к вашим поискам информации об Аннет Блумэ. Вам удалось разыскать что-нибудь интересное?
— Не совсем. Поначалу мы вышли на один след, но он оказался ложным. В Париже имеется некая Аннет Блумэ, возможно, их даже несколько; во всяком случае, одну мы уже установили, но она не похожа на ту даму, которая изображена на присланном вами снимке.
— Кто она?
— Студентка медицинского факультета Сорбонны. Подружка или любовница одного немецкого студента, Фолькера Лупинуса, с которым она…
— Фолькера Лупинуса? — Риффорд свистнул сквозь зубы. Это уже было интересно. — А эта девушка сейчас здесь, в Париже?
— Нет, сэр, на время каникул она уехала к своим родителям в Экс-ан-Прованс.
— В Экс-ан-Прованс? Она что, живет в южной Франции? Дайте-ка мне ее адрес!
Изящными, витиеватыми буквами Риффорд записал его в свою записную книжку.
— Что стало с Дэвисом?
— Пока мы не узнали о ваших подозрениях о его двойной игре, он занимался другими делами. Потом мы допросили его и временно отстранили от работы.
— Надеюсь, с полным пенсионом. Что он ответил на обвинения?
— О самовольных действиях Каролины Диксон он якобы ничего не знал. Он будто бы предполагал, что речь идет об обычной операции, которая проводилась с ведома и одобрения парижского филиала. Вы можете расспросить его самого, он ожидает в соседней комнате.
Ввели Ричарда Дэвиса. Ссутулившийся и несколько взволнованный, остановился он в трех шагах от начальства. Внимательно выслушивал вопросы и не торопясь на них отвечал. Казалось, его ответы были заранее обдуманы. По словам Дэвиса, миссис Диксон, очевидно, обманула его. Он не раз спрашивал, следует ли ему доложить обо всем своему шефу. Однако коллега постоянно отговаривала его от этого намерения. Речь якобы шла о чрезвычайно деликатном задании, о котором было информировано только высшее руководство в Париже и Берлине. Разумеется, он, Дэвис, поступил легкомысленно. Но поскольку такие таинственные поручения не были редкостью, то за этот проступок его не следовало строго судить. К тому же он знал о больших заслугах миссис Диксон, и у него не было никаких оснований не доверять ей!
