После этого в нужных местах устанавливались миниатюрные микрофоны с высокой чувствительностью и давались определенные команды обслуживающему персоналу.
Каролина Диксон редко покидала свой командный пункт. Она читала отчеты агентов, изучала фотографии, давала новые указания. Прослушивала записи разговоров, звонила по телефону, готовила шифрованные сообщения в центр. Одна или вместе с несколькими доверенными лицами разрабатывала и корректировала планы операции. Каролина повсюду расставила силки, затянула и завязала двойным, даже тройным узлом петли. Она не хотела рисковать.
Миссис Диксон поставила на магнитофон катушку, которая стала теперь крупным козырем в ее игре. На магнитофонной ленте был записан разговор между Ирэной Бинц и Морисом Лёкелем. Он состоялся во второй половине дня в ресторане с садом, где оба частенько встречались.
Любовники поприветствовали друг друга и немного поболтали о погоде. Точнее, о погоде говорила Ирэна, так как Лёкель лишь время от времени бубнил «да» или «пожалуй». Затем послышался звон посуды и женщина спросила: «Молоко?», а мужчина ответил: «Да, спасибо».
После небольшой паузы, занятой, как догадалась Каролина по звукам, едой, женщина закурила, а мужчина начал разговор. Он говорил медленно, очень медленно и тихо. Из характера его речи можно было заключить, что она была заранее продумана.
«— Я хотел бы тебя предостеречь, Ирэна! Серьезно и настойчиво. Не перегибай палку! Я хочу знать, что ты затеяла. Я не позволю тебе обращаться с собой, как с марионеткой! Не думай, что ты держишь меня в руках. То, что произошло у Эрики Гроллер, касается нас обоих. Только вместе мы можем…
— Но, Морис! Ты бледен, как привидение. Я ничего такого не замыслила и ничего такого не делаю.
— Лжешь! Ты хочешь обмануть меня, а может быть, даже избавиться!
— Ты в своем уме? В конце концов, я могла бы сделать это уже давно.
— Ты нуждалась во мне. И нуждаешься еще сегодня. Но, возможно, завтра я тебе уже не понадоблюсь.
— Ты действительно спятил, Морис. Выкинь это сейчас же из головы!
— Не выкину! Во всяком случае — сегодня! Какую сумму ты назвала Кайльбэру?
— Тебе же это известно. Сорок пять тысяч.
— Ты лжешь!
— Нет, я не лгу! Морис, пойми, мы не можем с ним долго торговаться. Нам нужно побыстрее избавиться от… от этой вещи. Этот полицейский уже здесь. Лупинус встретил его на похоронах.
— Это правда?
— Зачем мне тебя обманывать? Поэтому мы не можем больше терять время…
— Что ему здесь надо? Он говорил с тобой, допрашивал?
— Ах, ерунда! В любом случае вещь желательно сбыть побыстрее.
— Почему я должен получить двадцать тысяч, а ты — остальное? Я добыл медальон, я… Ты знаешь, что я имею в виду!
— Ах, ты хочешь получить больше! Я должна была это предвидеть. Слушай, мне противен этот дешевый торг. Изволь, забирай двадцать пять тысяч, а я возьму двадцать.
— Я имею в виду остальные деньги, Ирэна, а не двадцать пять тысяч марок!
— Сорок пять минус двадцать равняется двадцати пяти!
— А восемьдесят минус двадцать пять? Почему ты отводишь глаза?
— Ты подслушивал у Шарлотты! Но ты глупый. Называя сумму, я блефовала, да и весь тот разговор был сплошной блеф. Кайльбэр никогда не заплатит восемьдесят тысяч, никогда!
— Все равно платит не Кайльбэр! Он всегда работает по чьему-то поручению. Я знаю Йозефа Кайльбэра…
— Ты?
— Да, я. Даже очень хорошо. И уже давно. А тебе не кажется, что он охотнее пошел бы на сделку со мной, нежели с… каким-то анонимным лицом!
— Смех, да и только! Что ты ему можешь предложить? Криминальную историю о ночи восемнадцатого мая? Я владею медальоном, мой дорогой. Ты сам, трус, отдал его мне, по твоим же словам, «из соображений безопасности».
— Пока еще ты владеешь им, Ирэна…
— Ты собираешься его отобрать? Ну, давай! Но я вот что тебе скажу: по-видимому, глупость — твое ремесло. Стоит мне сообщить господину Кайльбэру, что руки, из которых он надумает принять медальон, обагрены кровью, и почтенный адвокат десять раз подумает, прежде чем заключить с тобой сделку…
— Ты… ты… ты чудовище, ты бестия…
— Да, дорогой, я такая. Но до сих пор ты был очень доволен своей бестией. Когда она тешила тебя в постели, оплачивала твои долги и… хранила молчание, не так ли?
— Мы оба должны хранить молчание. И ты и я!
— Естественно. Только… мне грозит за все, вероятно, пара месяцев тюрьмы, а тебе, Морис… Сколько тебе лет? Немного, и уже — «Прощай, прекрасный мир!». И не смотри на меня так свирепо! Ведь кто, если не я, оплатит твою квартиру, накормит тебя? И вообще — у тебя все-таки нет медальона! А без него все твои планы — дым. Предлагаю тебе другое: полагайся и впредь на свою Ирэну. Какой из тебя бизнесмен? Мы вместе провернем сделку и скроемся отсюда, все это уже …дцать раз обсуждалось. Оставим и Лупинуса, и Кайльбэра, и медальон. Только не встревай пока в дело, до которого ты еще не дорос. До свидания, Морис. Вот тебе пять марок за кофе и пирожное. Не забудь, встречаемся сегодня вечером!»
