— Речь идет о двух медальонах, господин главный комиссар. Я решил обратиться к вам с этим, не будучи уверен, что эти украшения как-то связаны со смертью Эрики. Однако события последних дней и возня, затеянная вокруг медальонов, представляются нам, Аннет и мне, не менее загадочными, чем это таинственное убийство.
Майзель по привычке кивнул, хотя ни в малейшей степени не понял смысла сказанного. Фолькер воспринял кивок главного комиссара как знак одобрения и продолжил.
— Это началось с появления американки, которую как теперь вдруг оказалось, никто толком не знает, и дошло до крайности после того, что случилось с моей подругой в Париже. Лекюр все еще не прислал мне мой медальон, а другой, по словам моего отца, принадлежит теперь доктору Кайльбэру. Что вы думаете по этому поводу?
Вопрос Лупинуса показался Майзелю некорректным. Он не имел абсолютно никакого понятия ни об одном, ни о другом медальоне, не знал и о том, что произошло с бледнолицей девушкой в Париже, а имя Лекюра слышал сегодня впервые. Единственной отправной точкой было упоминание о докторе Кайльбэре и некоей американке. В своем последнем разговоре с Гансиком Баухом Майзель тоже коснулся некоей американки.
Иоганнес Майзель заказал себе двойной коньяк. Он поднес бокал ко рту, но затем, даже не пригубив золотисто-коричневую жидкость, снова поставил его на стол. Он вдруг вспомнил странное задание прокуратуры составить опись всех ценностей покойной Эрики Гроллер. «Среди них мог быть и медальон», — подумал Майзель. Но он не мог это проверить сейчас, здесь, поскольку опись находилась в его папке, а папка лежала в сейфе отеля далеко отсюда. Иоганнес Майзель корил себя за сентиментальность, которую проявил, предложив встречу в ресторане.
Мысленно обозвав себя идиотом, главный комиссар выпил коньяк.
Он совершенно не понимал, о чем идет речь, но не хотел в этом признаться. Поэтому молча кивал головой, однако эта уловка не помогла ему выйти из трудного положения. Главный комиссар поднялся, прошел в буфет и купил сигару за восемьдесят пфеннигов. Вернувшись на место и церемонно закурив гаванскую сигару, Майзель, тщательно взвешивая слова, сказал:
— В этих совпадениях, как мне кажется, очень много загадочного. Необходимо установить причинно-следственные связи и проанализировать их. Расскажите по порядку все, что вам известно, господин Лупинус! — Говоря это, Майзель чувствовал, что сегодня он был не в форме и допрос, пускай неофициальный, ему не удается. И это побудило его заказать еще одну порцию коньяка.
Речь Фолькера Лупинуса была несколько высокопарной и витиеватой, будто он читал заранее написанный реферат. Он обстоятельно подбирал слова и формулировал предложения. Несущественные моменты опускал или заключал в скобки, показывая это короткими жестами. Он то возвышал голос, то переходил на шепот, время от времени вставлял в свою речь французские словечки, предназначенные его приятельнице, которая недостаточно хорошо владела немецким языком.
То, что услышал главный комиссар, заставило его во второй раз пожалеть о поспешном выборе места встречи. Огромный поток информации просто невозможно было целиком удержать в голове, а магнитофона или стенографиста у него под рукой не было.
Итак, по словам Фолькера, его отец вторично женился через два года после смерти первой жены и преподнес к свадьбе своей новой спутнице жизни, врачу-окулисту Эрике Гроллер, два медальона, унаследованные им от покойной супруги. Один из них фрау Гроллер подарила своему пасынку Фолькеру, когда тот отправлялся на учебу в Париж, другой оставила у себя. Студент Лупинус, испытывая денежные затруднения, заложил украшение у парижского ростовщика по имени Гюстав Лекюр. Тот осмотрел медальон и признал его фальшивым. Но сумма, которую ростовщик выдал студенту под залог вещи, была довольно большой. Однажды у Фолькера появилась одна американка, некая миссис Диксон, приятельница его мачехи; она заявила, что страстно желает приобрести медальон. Фолькер, надеясь заключить сделку, забрал назад у ростовщика малоценное украшение и вручил его американке. Но она установила, что медальон фальшивый, и отказалась от приобретения. Фолькер и его гостья договорились сохранить свою встречу в тайне. После этого студент вновь отнес медальон в заклад ростовщику Лекюру.
