«Однако при чем во всем этом деле высокий американский чин? — размышлял он, завязывая шнурки. — Только для того, чтобы защитить свою соотечественницу? Смешно. От начала и до конца».
В его версии остались неясными и многие другие вещи: большое число отпечатков обуви и, главное, исчезнувший в Париже второй медальон.
Майзель попросил у секретарши бумагу и карандаш. Он писал так быстро, насколько это было возможно, не тратя время на обдумывание и формулировку фраз, отрешился от всего, не видел и не слышал ничего вокруг и, только когда чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, взглянул вверх.
— Строчите прошение об отставке, поскольку не вы, а мы поймали убийцу Эрики Гроллер?
Басовитый голос гамбургского коллеги приветливо звучал над ухом Майзеля. Они поздоровались и прошли в соседний кабинет.
— Я весь внимание, — сказал главный комиссар, усаживаясь в кресло.
— Да, мы дорого заплатили за поимку: один из наших агентов тяжело ранен, — начал гамбуржец.
— И кто убийца Эрики Гроллер?
— Ах, Майзель, доставьте мне такое удовольствие и позвольте подольше подержать вас в неведении. Я подробно расскажу вам всю историю с самого начала. У нас все равно есть время, врачи пока не разрешают допрашивать убийцу. Итак, все началось с того, что…
Двое агентов в штатском из полицейского участка на Ломбардсбрюке патрулировали накануне вечером свой район. Им было поручено незаметно следить за порядком. Они беспечно фланировали по улицам, глазели на ярко освещенные витрины, иногда заглядывали в бары, кафе или пивные.
В это время суток на улицах района было очень мало прохожих. Изредка навстречу агентам попадалась какая-нибудь парочка влюбленных или усталый рабочий, сиротливо тащившийся с фабрики; компании гуляк, праздновавших что-то, расходились по домам. На углу в ожидании клиентов стояли таксисты. Они курили, обсуждали свои дела, подшучивали друг над другом.
Ночь была ясная. В бескрайнем небе ярко сверкали звезды и серебрилась полная луна. С Центрального вокзала доносился отдаленный грохот и лязг маневрирующих поездов.
Полицейские агенты свернули в переулок. Они шли молча, так как все темы для разговоров были исчерпаны. Через каждые пять минут поглядывали на часы и ждали какого-нибудь события, которое хоть немного развлечет их, — до конца смены было еще далеко.
Переулок упирался в небольшую круглую площадь, в центре которой стоял какой-то памятник. В этом месте было круговое движение транспорта. Полицейские в нерешительности остановились и уставились на чугунное чучело. Неожиданно слева от них завизжали тормоза. На площадь, продолжая движение по инерции, вылетел «опель». Чтобы не врезаться в ограждение, водитель выкрутил руль и нажал на газ. В этот момент открылась правая дверца «опеля» и на мостовую выпало нечто темное, похожее на тюк.
Раздался крик. Полицейские агенты увидели, как этот «тюк» приподнялся, сделал несколько шагов и рухнул на асфальт. В этот момент прозвучали первые выстрелы. Раздался звон разбитого стекла, затем новые выстрелы. Теперь машина двигалась со скоростью пешехода. Темная фигура человека проползла по мостовой еще несколько метров и замерла на месте.
Полицейские тоже открыли огонь, целясь в машину, которая уже почти объехала площадь по кругу. «Опель» занесло, и он выехал на газон.
Один из полицейских подскочил к раненому и оттащил его на тротуар. Стрельба продолжалась. Водитель «опеля» пытался запустить мотор. Второй агент, пригнувшись, перебежал через проезжую часть и укрылся за памятником. Коллега прикрыл его огнем. Издалека послышался звук сирены патрульной машины.
Несколько теней отделились от «опеля» и, петляя, исчезли в боковой улочке. Воцарилась тишина. Агент, скрывавшийся за памятником, бросился вслед за беглецами.
— Стоять! Бросить оружие! — крикнул он на ходу. Один из преследуемых остановился и, резко развернувшись, выстрелил. Полицейский вскинул руки и рухнул на асфальт.
Когда появилась патрульная машина, пассажиры «опеля» уже скрылись…
— И что же произошло дальше? — нетерпеливо спросил Майзель, когда его коллега сделал паузу.
— «Опель» принадлежит прокатной фирме. Он был арендован в конце дня господином Якобсоном, но очевидно, фамилия выдуманная. Пассажиры не оставили в машине никаких следов.
— А человек, которого выбросили из «опеля»?
— Насчет того, что выбросили, говорить пока рано. Этот факт еще не установлен. Пострадавший был отправлен нашими людьми в больницу в бессознательном состоянии, так что мы ничего не смогли узнать толком. Но когда его укладывали на носилки, он успел сказать: «Я убил Эрику Гроллер. Сообщите об этом в криминальную полицию. Я тот, кого она ищет!»
— У вас есть его документы?
— Только водительские права. Похоже, это француз, его зовут Морис Лёкель. Вы его знаете?
Майзель покачал головой и сокрушенно подумал: «Еще одно новое имя!»
— Этого никто не мог предвидеть, майор! — В голосе Каролины Диксон звучала ярость. Лицо было свирепым. В глазах застыли гнев и отчаяние. Она отбросила всякую театральность и даже не пыталась скрывать своих чувств.
