Перед встречей с Фолькером и Аннет главный комиссар успел немного привести себя в порядок, и вот теперь он сидел в каком-то маленьком шумном полицейском участке, находившемся невесть где в Гамбурге.
Иоганнес Майзель старался не вспоминать о прошедшей ночи. Его больше занимал разговор с Фолькером Лупинусом. Мысли главного комиссара кружились вокруг медальона, лавки ростовщика и бледнолицей девушки.
Дежурный полицейский протянул ему телефонную трубку:
— Ваш абонент на связи, господин главный комиссар!
— Говорит Майзель, вы меня слышите, господин Баух? Я вас оторвал от дела?.. Да, жду. — Главный комиссар принялся выстукивать пальцами на крышке хлипкого стола лихую мелодию кавалерийской атаки из одноименного вальса Штрауса. Наконец прокурор снова взял трубку.
— Господи, Майзель, где вы находитесь?
— Там, где хорошо!
— Мы уже стали беспокоиться о вас. Что вы скажете по поводу…
— У меня мало времени. Я знаю, кто та женщина.
— Убитая?
— Как убитая? Американка…
— Что, еще одна американка? Бог мой, они все решили приехать в наш город? Кто она?
— Некая миссис Диксон, элегантная, лет сорока…
— Постойте, господин Майзель. Может, не сорока, а двадцати? Несмотря на разбитое лицо, она выглядит…
— Простите, о ком, собственно, вы говорите?
— О трупе в Груневальде. Трупе, найденном Борнеманом.
— Одну секунду.
Майзель положил трубку и вытер со лба пот. Затем подчеркнуто медленно произнес:
— Господин прокурор, мне неизвестно ни о каком трупе в Груневальде. Но я знаю имя и приметы той американки, о которой мы с вами недавно говорили. В ночь убийства она могла находиться в доме доктора Гроллер, и ее также можно подозревать в преступлении. Эту миссис Диксон необходимо срочно разыскать и допросить, понимаете?
— Ну, скажите на милость, отчего бы мне этого не понять! Дайте мне на нее данные.
Майзель продиктовал. Баух повторил записанное.
— Итак! — Майзель дважды чихнул и высморкался. — И что же с трупом Борнемана?
— Бросьте эти казарменные шутки! Борнеман, слава Богу, жив и здоров и по-прежнему ищет бритвенное лезвие. При этом он случайно натолкнулся на женский труп. Но Кройцц подробно телеграфировал вам об этом.
— Доктор Баух, я уже почти двое суток не был ни в своем отеле, ни в полицейском управлении.
— Ага, значит, вам ничего не известно и об открытии Хангерштайна?
— Я же вам сказал… А в чем дело?
— Нет, мой дорогой, я не могу рассказывать вам об этом. Господин старший прокурор меня ждет. Мы едем сейчас в Торговый банк, где Эрика Гроллер абонировала сейф. В нашей свите — а может, мы в его — высокий американский чин, не знаю, правда, зачем. И это в воскресенье…
— Нет! — вскричал Майзель. — Баух, прошу вас, умоляю, в сейфе наверняка находится медальон, не подпускайте к нему никого, во всяком случае — американца! Вспомните о миссис Диксон, в настоящее время она одна из важнейших фигур в деле Гроллер. Миссис Диксон — американка. Это вам ни о чем не говорит? Баух, нельзя допустить вмешательства!
— Бог мой, да что с вами? Надеюсь, вы уже взяли в оборот убийцу Эрики Гроллер?
— Я что, фокусник?
— Теперь уже я ничего не понимаю! Срочно поговорите с Кройццем. Ваш помощник информировал меня, правда коротко, о том, что в Гамбурге схватили убийцу Эрики Гроллер. И я думал, что это вы снискали лавры.
— Знать не знаю и ведать не ведаю. Я только от вас об этом узнал. Однако давайте вернемся еще раз к разговору о банковском сейфе: помешайте американцу обстряпать свои делишки. Схвачен убийца или нет, но содержимое сейфа должно остаться нетронутым, это имеет для нас огромное значение. Ведь ясно как Божий день, что убийство в деле Гроллер не главное.
— Пресвятая дева Мария! Как вы себе это представляете? Я маленький человечек…
— Не имеет значения! Порежьте автопокрышки лимузина, подожгите банк, дайте служителям снотворное — делайте что угодно, но сберегите в неприкосновенности сейф!
В трубке послышался стон. Затем доктор Гансик Баух жалобным голосом произнес:
— Постараюсь сделать все от меня зависящее. Да хранит вас Бог. Счастливо, Майзель!
Главный комиссар Майзель нашел в управлении гамбургской уголовной полиции груду телеграмм, но никак не коллег, приданных ему в помощь. И все же господину главному комиссару повезло: один из них находился на воскресном дежурстве и обещал вскоре явиться.
Майзель снял шляпу и пальто, скинул ботинки. Он даже ослабил узел галстука. Ему действительно нездоровилось. Его болезненный вид встревожил секретаршу, и она предложила приготовить чай или кофе. Майзель попросил аспирин или что-нибудь в этом роде. Он получил две таблетки чего-то в этом роде, запил их водой и произнес: «Бр-р». Секретарша участливо улыбнулась.
Главный комиссар Майзель занялся чтением сообщений о том, что произошло за время его отсутствия в покинутом им отделе. Он познакомился с теорией доктора Хангерштайна и комментариями Кройцца к ним; он узнал о трупе, найденном в Груневальде, и о мнении фрау Зюссенгут относительно пятен губной помады на стирательной резинке.
