— И она это знает, — сказал Майзель, опять вспомнив о письме Гансика Бауха. — Ирэна Бинц, которая еще не подозревает, что медальон Гроллер лежит в сейфе, тоже узнает это. Она сойдет с ума! От радости, что всучила французам фальшивку, или от страха. Вот будет отличная потеха! Жаль только, что я не смогу присутствовать на этом ристалище.
— Что будем делать дальше? — поинтересовался Кройцц.
— Сегодня вечером полетим обратно в Берлин.
— Я так и думал! Опять не удастся оставить здесь командировочные.
— Утешьтесь мыслью об экономии.
— Но, господин главный комиссар, ведь живем один раз!
Майзель махнул рукой и нетерпеливо взглянул на часы.
— Кройцц, пожалуй, мы вылетим немедленно. Да, немедленно, ближайшим рейсом. Еще раз расспросите Мёлленхаузен и других, кто знает американку, было ли между ней и фрау Гроллер сходство. Зайдите к Герике. Он бывал в гостях у доктора Эрики и, может быть, встречался там с Диксон. У меня есть кое-какие фотографии, которые я вам отдам. Пошли!
Майзель подозвал официанта, попросил записать стоимость обоих завтраков на его гостиничный счет и направился за ключом от номера к стойке администратора. Стефан Кройцц, надувшись, вышагивал вслед за ним.
Главный комиссар был уже на лестнице, когда вдруг выкрикнули его имя. Подбежавший рассыльный сообщил:
— Господин Майзель, вас срочно просят подойти к телефону, это там, вторая кабина.
Кройцц уселся в кресло в холле. Через минуту главный комиссар подошел к нему.
— Итак, диспозиция следующая: вы летите обратно в Берлин, а я отправляюсь в Харвестехуде. У доктора Лупинуса произошла драка.
— А фотографии, которые вы хотели передать мне? — крикнул Кройцц.
Но Иоганнес Майзель уже скрылся.
Борнеман и Кройцц встречали главного комиссара в зале ожидания аэропорта «Тегель».
— Хэлло! — хором выкрикнули они, приветствуя шефа.
Особенно крепко Майзель пожал руку Эвальду Борнеману:
— Поздравляю вас с находкой бритвенного лезвия!
Машина, которую вел секретарь уголовной полиции Эндриан, выехала на шоссе, ведущее к городу.
— Доктор Гансик ждет нас, — напомнил Стефан Кройцц.
Майзель покачал головой:
— Давайте все по порядку. Мои поручения выполнены, Кройцц?
— А как же! Мне пришлось стоять от начала и до конца, не было ни одного свободного места. Сразу после начала игры наша команда классно разыграла мяч…
Все, кроме ассистента, рассмеялись.
— Замечательно, Кройцц, — добродушно сказал главный комиссар. — Об этом расскажете как-нибудь в другой раз. Я имел в виду задание еще раз опросить фрейлейн Мёлленхаузен, Герике и других.
— Но вы забыли передать мне фотографии той американки…
— Не забыл. Шеф никогда и ничего не забывает. Просто какие-то обстоятельства не позволяют ему что-то сделать.
Главный комиссар пребывал в благодушном настроении. Накануне вечером ему, правда, казалось, что рухнули все надежды на успех. Его грандиозный план, в котором он сыграл ва-банк, провалился. Лупинус до полусмерти избил свою любовницу. И это за день до вступления доктора в права наследника Эрики Гроллер. Сеть, тонко сплетенная Майзелем, была разорвана, скрытое наблюдение за подозреваемыми пошло насмарку.
Но старый, опытный мастер сумел все же ловко залатать бреши и теперь снова чувствовал себя крепко в седле.
— Итак, Кройцц, выкладывайте!
— Мёлленхаузен ничем не помогла нам, зато наш горе-финансист расстарался за двоих. Первое: некую миссис Диксон Герике не знает. Слыхом не слыхивал, видом не видывал. Говорит, что не настолько близко дружил с фрау Гроллер, чтобы знать всех ее приятельниц. Второе: когда я несколько раз произнес слово «сходство», он рассказал мне удивительную историю о том, как однажды прекрасным майским днем…
— Кройцц, хватит валять дурака!
— Прошу прощения, я и сам это чувствую. Итак, за четыре или пять дней до смерти Эрики Гроллер он видел, как в ее дом входила какая-то женщина, которую он принял за Гроллер. Лишь в последнюю минуту, увидев незнакомку с более близкого расстояния, Герике понял свою ошибку. Она была много моложе фрау Гроллер, однако фигуры у них оказались поразительно сходными. И Герике добавил, что эта женщина вполне могла стоять на балконе в ночь на восемнадцатое мая.
— Он никогда больше не видел ее?
— Эрика Гроллер представила ее Герике в тот же день. А теперь держитесь крепче. Она сказала: «Это фрейлейн Блумэ из Парижа, приятельница Фолькера. Она приехала познакомиться с Берлином и иногда меня навещает».
Иоганнес Майзель не упал — он сидел надежно, однако на несколько секунд онемел. По привычке кивнув и рассеянно посмотрев перед собой, Майзель неожиданно спросил:
— Найдется у кого-нибудь сигарета?
Подчиненные полезли в карманы. Кройцц оказался проворнее остальных. Борнеман взял реванш, дав старшему комиссару прикурить, однако оба они одинаково растерянно глядели на шефа.
Майзель механически взял предложенную сигарету, поблагодарил, закурил. Выпустив струю дыма, что-то пробурчал себе под нос. «Флик,[15] — пронеслось в его голове. Затем: — А, плевать!» Слабый ручеек мыслей завершило крепкое ругательство.
