Меня поразила резолюция президента Сноу на докладе Сенеки Крейна, речь в котором шла о результатах боя у Рога изобилия, когда сначала Мирта имела реальный шанс убить Китнисс, а затем Цеп убил Мирту, но пощадил Китнисс:
«Вы меня разочаровали, мистер Крейн. Помните о том, что мистер Мелларк должен выжить, его смерть неприемлима!!!». Буквы были куда менее разборчивы, чем в других резолюциях президента, которые встречались ранее, президент всегда писал безупречным каллиграфическим подчерком. Но в этой фразе буквы искривились, они будто «плыли». Читая, я почувствовал, что президент Сноу в этот момент был чрезвычайно раздражён.
***
Это невероятно увлекательное чтение прервал сильнейший толчок, в результате которого экспресс резко затормозил, я разбил себе лицо, со всей силы ударившись об стоявший передо мною столик из красноватого оттенка дерева. Затем я услышал крик, сидевшей на небольшом диванчике, справа от меня, Семпронии, её отбросило вбок и она упала на пол, очень сильно ударилась рукой и от боли громко закричала. Забыв о собственном разбитом лице, я поспешил на помощь кричавшей испуганной девушке-капитолийке. Семпрония к своему счастью, не сломала руку, но у нее началась истерика, мне удалось, обняв Семпронию, быстро её успокоить. Факт: раненая и плачущая девушка из Капитолия, ближайшая помощница ненавистного мне президента Сноу, вызвала у меня только сочувствие и желание облегчить ей боль.
Семпрония всё время повторяла:
— Что случилось?
И я решил это выяснить. Скоро выяснилось, что всё серьезно.
Вспомнив в этот момент, что у меня по личному распоряжению президента Сноу, под мышкой находиться кобура с пистолетом, я решительно отправился узнать, что случилось. Я прошёл несколько помещений, в которых никого не было и вошёл в помещение, в котором было несколько мужчин, ушибившихся при резкой остановке поезда, также как и мы, Это были: два капитана-миротворца из личной охраны Сноу, начальник экспресса, его помощник и стюард. После того, как я помог стюарду и начальнику поезда, пострадавшим больше всех при падении, ко мне подошел один из миротворцев:
— Вы Пит Мелларк?
— Да, я Пит Мелларк.
— Мне приказано в случае чрезвычайных обстоятельств в первую очередь обеспечить вашу личную безопасность, это приказ президента Сноу. Никуда не отлучайтесь, а в случае моей смерти вы имеете право забрать мое оружие, у вас есть пистолет?
— Да, по личному приказу президента.
— Немедленно достаньте его и снимите с предохранителя. Будьте в полной боевой готовности. При малейшей угрозе вашей безопасности вы имеете полное право открывать огонь на поражение, мистер Мелларк.
— Я понял.
И я достал в первый раз в жизни оружие, которое до сих пор мог видеть только у миротворцев в родном дистрикте. Впрочем, Арена научила меня действовать молниеносно и быстро, если речь идет об угрозе жизни. Миротворцы встали слева и справа от меня. Начальник экспресса, несмотря на сильно ушибленную при падении голову, пошёл узнать, что случилось, через две минуты он возвратился и отчего-то доложил непосредственно мне:
— Мятежники незначительно повредили дорожное полотно, аварийная бригада уже приступила к ремонту путей, через пять или десять минут мы тронемся. — Коли так, подумав, что мне вполне вероятно придется отчитываться перед Сноу, я задал вопрос:
— Где мы находимся?
— Это территория восьмого дистрикта. До сегоднешнего дня мятежники здесь не предпринимали попыток каких-либо серьезных действий, тем более нападения на президентский экспресс.
Он не успел договорить, как с невероятной силой, в окно президентского экспресса попал булыжник, окно было бронированным, но удар был настолько сильным, что окно треснуло, но я, подчиняясь какому-то непонятному чувству, бросился к окну, заставив миротворцев-телохранителей занервничать, то, что я там увидал, меня потрясло:
Несколько человек, одетых как рабочие, стояли передо мной и их лица были бледные как мел и излучали гнев. Один из мужчин держал на руках мальчика, убитого мальчика, я сразу это понял, как и то, что это его сын, этот человек был безоружен, но у других мужчин в руках были железные палки, камни, у одного в сильной мозолистой руке был зажат тяжелый гаечный ключ.
