Перед домом раздались голоса — кто-то громко отдавал приказы. Петрониус закрыл люк и поторопил Цуидера. Нищий влез в кабинет раритетов, а Петрониус быстро взглянул на улицу через смотровой люк. От увиденного сердце юноши сжалось. Перед домом стояли бургомистр, начальник стражи и, конечно, инквизитор. За ними в цепях, с гордо поднятой головой — мастер Босх. Очевидно, шел совет, как проникнуть в дом, потому что художник качал головой, отказываясь впускать незваных гостей. Торопливо, но стараясь не шуметь, Петрониус спустился по лестнице и оказался рядом с Длинным Цуидером. Тот уже отвязал веревку с подъемника.
— Пошли. Патер Иоганнес у дверей.
Друзья быстро пронесли картину через садик и исчезли в соседнем доме. В передней на низком стуле сидел фресочник, рядом — его жена. В воздухе пахло гноем и кровью.
— Мы поедем с вами, чтобы спасти картину, — проговорил старик. — Я уже не поправлюсь. Смерть поселилась во мне. Но отдать картину патеру Берле я не позволю.
Он с усилием выдавил улыбку, и Петрониус понял, какую боль переносит этот человек.
— Ваша единственная задача — доставить картину в Оиршот, — сказал старухе подмастерье. — Там ее примет жена мастера Босха. Положите мужа на картину и скажите, что у него заразная болезнь. Никто не станет обыскивать повозку. Возьмите. — Петрониус протянул женщине несколько монет. — На первое время хватит. Счастливого пути!
Петрониус и Длинный Цуидер погрузили картину и обоих стариков на повозку и провожали их взглядом, пока те не скрылись из виду.
— Нужно уносить ноги, — проговорил юноша. — Кроме того, у меня еще есть незаконченные дела.
— Не следовало вам возвращаться. Два раза подряд повезти не может.
Петрониус замер, глядя в гневное лицо инквизитора. Он не ожидал увидеть его здесь. Патер сидел у окна, широко расставив ноги и подперев голову руками. Свет полумесяца освещал келью.
— Некоторые люди, — зловеще улыбаясь, произнес он, — таковы, что почти каждый их шаг можно предугадать. Поэтому я и сижу здесь в ожидании, когда вы появитесь после побега из подвала.
Петрониус отдал патеру должное. За глупость надо наказывать, а если любовь слепа, следует бить палкой. Подмастерье проклинал себя за ошибку.
— Где Зита? — зло спросил он.
— Прежде чем вы решитесь на необдуманные действия, хочу сообщить, что во внутреннем дворике вас ожидает дюжина солдат городской стражи. Моя жизнь не в счет. Если я умру, очищать город от еретиков будет другой. — Инквизитор расправил плечи.
— А я мог бы подарить вам сотню тысяч лет в чистилище! — возразил подмастерье.
Патер Иоганнес рассмеялся и встал:
— Петрониус Орис, меня развлекают сказки для маленьких детей, но я в них не верю. Однако ответьте на один вопрос: где находится алтарный триптих вашего мастера?
— В безопасности. А если хотите знать точно, то почему я должен отвечать на ваши вопросы, когда вы оставляете без ответа мои?.. Где Зита?
Иоганнес фон Берле дважды прошел по комнате и открыл дверь в коридор. Помещение сразу же заполнил запах лаванды.
— Если вы имеете в виду маленькую монахиню, которая в этой келье выполняла свои обязанности, то она должна была уехать — в Брюгге, или в Амстердам, или даже в Рим. Что касается моего вопроса, вы все равно дадите ответ. А сейчас пойдемте.
В коридоре патер повернулся к Петрониусу:
— Вы очень ловкий молодой человек. Расскажите, как попали сюда. Вы появились неожиданно.
Петрониус насторожился. Серьезно ли говорит патер? Если да, то он не знает о дороге через сад и там нет его подручных.
Сейчас Петрониусу не оставалось ничего другого, как следовать за инквизитором, — один из стражников, ждавших на улице, приставил к спине юноши кинжал. Подмастерье неуклюже зашагал за доминиканцем. В руках у патера был факел, бросающий неверные тени на беленые стены дома.
Петрониус напряженно размышлял. Позади дома ждут Длинный Цуидер и его друг Ханнес с повозкой и одеждой для Зиты. Если ему удастся…
Они действительно повернули к винтовой лестнице, которая вела к двери во внутренний садик. Петрониус лишь слегка прикрыл ее, чтобы не вызывать лишнего шума, когда они будут возвращаться с Зитой. Патер Берле маячил впереди, солдат следовал за подмастерьем. Петрониус заметил, что на узкой лестнице стражнику неудобно держать кинжал и он опустил его. Сердце подмастерья подпрыгнуло, ладони вспотели. Он ощущал сырость стен, а подошвы его кожаных башмаков нащупывали неровности ступеней. Лестница все больше сужалась, момент был подходящий. Нужно действовать.
Петрониус ударил патера Иоганнеса ногой в плечо, и тот стукнулся головой о стену. Светильник упал на пол, свеча погасла.
Юноша протиснулся мимо патера, поспешил вниз по лестнице, рванул дверь и быстро закрыл ее за собой. Солдат не видел его. Теперь у Петрониуса было несколько минут, чтобы скрыться. Он пробежал через дворик и исчез в пристройке.
— Цуидер, Ханнес, где вы?
Петрониус вглядывался в темноту и тут у черного хода заметил движение. Он поспешил туда.
— Цуидер, Ханнес, быстро! Патер Иоганнес и его палачи преследуют нас!
