Я подумала о том, что утопленники плавают на поверхности. Их руки раскинуты по сторонам. Водоросли и водные цветы вплетаются в их волосы. Я взглянула на черную поверхность озера и не увидела ничего, кроме этой ничем не потревоженной черноты. Я испытала эйфорию облегчения, но я ошибалась… Кряква внезапно вспорхнула с противоположного берега и улетела куда-то. Даже крики вдали, кажется, смолкли. Стало тихо, словно ночью в кафедральном соборе. Арки высоких деревьев над головой поддерживали небеса. Их черные тонкие ветки словно образовывали переплетение витражей. Зимний свет лился с высоты на мою купель. На мгновение показалось, что Люсьен стоит рядом, держа меня за руку и показывая на головастиков. Затем внук улыбнулся и скользнул под воду. Теперь я увидела его. Тело лежало под водой. Опущенная голова едва видна. Бледная тень голого мальчика в воде.
Все, что я вспоминаю о первом дне после находки, можно охарактеризовать одним словом – тяжесть. Тьма была тяжелой и безликой. Не было ни времени, ни человека, способного избавить меня от этой тяжести. Слова, как моя голова, лежали, налившись свинцом, на подушке. Даже тишина была густой и вязкой.
Туманное воспоминание о том, как я шла перед машиной матери по дороге, идущей по краю отвесного обрыва. Над землей стлался густой туман. Я водила лучом фонаря из стороны в сторону.
– Осторожнее! – кричала я. – Ты слишком близко к обрыву.
Пересохший язык прилип к моим губам.
Два человека, мужчина и женщина – не та женщина, что ходила со мной, а другая, – о чем-то говорили. Другая ушла, ничего не оставив после себя. Еще кто-то уехал, вот только я не знала, кто именно. Меня не покидало чувство, что они никогда больше не вернутся. Энджи тоже всегда приходила и уходила. Не скажу, чтобы мне ее не хватало, хотя следует связаться и рассказать ей о чем-то… Пожалуй, с этим вполне справится Марк. Они говорили, но не слышали друг друга, эти мужчина и женщина, сидящие в углу комнаты. Он сказал, что пахнет по-другому.
Незнакомые слова и правила. Дни, наполненные круговоротом вопросов, газетных заголовков, мгновений нелепой заурядности и изнуряющих терзаний из-за утраты, которая пришла из глубин земли, оставив уродливые трещины на осыпающихся стенах моего разума.
Я положила его спать. Я проснулась. Он исчез. Я нашла его мертвым.
– Что заставило вас думать, что он может быть у Веллспринга?
– Я не знаю. Возможно, я так подумала, потому что ему всегда там нравилось.
– Каково ваше положение среди последователей культа?
– Я одна из избранных.
– Избранных кем?
– Я не знаю.
– Откуда вы узнали, что вы избранная?
– Мне сказали.
– Кто?
– Роза. Голос. Сестра Амалия. Я не знаю.
– Чей голос?
– Ничей. Просто Голос.
– Расскажите о сестре Амалии. Кто она?
– Я не знаю.
– Расскажите о Марке.
– Не знаю, что вам сказать.
– Почему ваш муж уехал?
– Я не знаю.
– Почему ваш муж вернулся?
– Не знаю.
– Вы знаете об обвинениях, которые прежде выдвигались против вашего мужа?
– Конечно знаю.
– Где ваша дочь?
– Не знаю.
– Это вы убили вашего внука?
– Я не знаю.
– Кажется, вы вообще мало что знаете.
Я спросила у них, где Марк, но вразумительного ответа не получила.
Что-что, а как надо входить на сайт todaysheadlines.co.uk, я знала.
