Мне рассказали о пятидесяти с хвостиком интернет-приверженцах, которые неожиданно материализовались и съезжались со всех уголков страны, чтобы «быть вместе в тяжелую годину». Им разрешили встать лагерем в поле на противоположной от нас стороне шоссе. Нельзя винить фермера в том, что он понадеялся на то, что либо принесенная ими магия, либо их деньги пойдут ему на пользу. В один из немногих моих выходов из дома я видела свет их костров и факелов вдали. Из интернета я узнала, что они не одиноки. Небольшие палаточные лагеря выросли, как грибы, повсюду на свободной земле, близко расположенной к общественным водозаборным колоннам. На фотографиях я видела женщин, стоящих вокруг светильников и протягивающих розы пассажирам, выходящим из пригородных электричек. Я видела баннеры, развешанные на фонарных столбах:
На сайте YesterdayinParliament.com сообщалось, что парламентарии собираются выразить соболезнование, но чувствовалось, что депутаты, с одной стороны, не хотят смириться с возникновением в стране новой секты, а с другой – не решаются оскорбить чувства тех людей, которыми завладела растущая религиозная истерия. Вместо этого парламентарии, не желая никаким образом повлиять на расследование обстоятельств трагической смерти Люсьена Ардингли, сделали запрос с целью выяснить, все ли было сделано, чтобы узнать, почему земля Велла остается плодородной. Они также задали множество вопросов заместителю министра образования об эффективности контроля за домашним обучением по программе начальной школы в сельской местности, а также об установлении контроля за обучением детей родителей, постоянно переезжающих с места на место. Они запросили данные о суммах, начисляемых системой социального обслуживания населения детям, которые живут в неполных семьях. Депутаты поинтересовались у министра гендерного равенства ее мнением касательно религиозных культов с одногендерным предпочтением. Они выяснили у министра внутренних дел, какие меры были приняты для того, чтобы обеспечить достойное погребение Люсьена Ардингли в приватной обстановке так, как желает его семья. Но больше всего депутаты хотели добиться от премьер-министра заверения в том, что ничего подобного больше нигде не повторится.
Достойное… в приватной обстановке… Как вообще можно этого добиться в подобных обстоятельствах?
Утром, когда хоронили Люсьена, пока еще было темно, все подъезды и подходы к Миддлтону перегородила полиция. Целых четыре акра поля между старым пабом «Мост» и рекой были отведены журналистам. Там они разместили свои автофургоны с мачтами антенн и оборудованием спутниковой связи. Они, очевидно, собирались вести прямой репортаж всю ночь. Для кого? Я спросила у полицейского, который прохаживался на своем посту перед дверью. Он сказал, что аудитория рано утром проголодается. Все, кто будет присутствовать на похоронах, внесены в ранее одобренные списки. Даже органисту пришлось получить разрешение.
– Вы собираетесь ночь перед похоронами провести здесь, в Велле? – поинтересовался инспектор полиции, которому поручили неблагодарную задачу добиться того, чтобы кортеж доехал без всяких приключений.
– А это важно? – спросила Энджи.
– Здесь нам будет проще вас защитить. Тут открытый участок дороги. Машины сопровождения поедут с нами по дороге, а затем по шоссе до самой церкви. Если вы останетесь в «Мотор Лодж» в Миддлтоне, наша работа немного усложнится. Мы не сможем перекрыть четырехрядную магистраль.
Она не может здесь остаться. Если она останется, то никто не сомкнет глаз.
Решение принял Марк.
– Я останусь с Энджи в «Мотор Лодж», – сказал он. – Мы приедем рано утром, а затем все вместе поедем в церковь.
– Вместе? – переспросила Энджи.
Марк кивнул ей, а потом спросил у инспектора:
– Так годится?
Полицейский встал со своего места.
– Мы справимся, сэр, – заверил он.
