Подобно тому как из браконьеров получаются егеря, следующие дни Марк вместе с Чарли и еще с одним или двумя мужчинами из лагеря ремонтировали ограды, запирали ворота, закатывали булыжники в ухабы в местах, где древние колеи встречались с новыми дорогами. Я сновала туда-обратно от дома до лагеря, принося пищу путешественникам и относя домой их вопросы. Люсьен часто следовал за мной по пятам. «Экскурсанты» и «скептики» постепенно разъехались. Полицейские уехали, оставив нам телефонный номер, по которому надо звонить в участок, если появится больше людей или кто-то попытается проникнуть на территорию фермы. К сожалению, не только разного рода бродяги досаждали нам. Газетная статья открыла шлюз одержимости. Нам не давали покоя все, начиная от агентов по операциям с недвижимостью и заканчивая энтузиастами поисков внеземных цивилизаций. Над домом постоянно кружили вертолеты, гудя так, как гудят зимой в ульях пчелы. Несколько раз нам доводилось встречаться с репортерами, которые, вооружившись фотоаппаратами с длинными объективами, незаконно проникали на нашу землю. Несмотря на все заверения мужа, я опасалась, что он, когда-то один из самых спокойных, умных и не склонных к агрессии людей, может наброситься на непрошеных гостей с кулаками. Меня не оставляло дурное предчувствие, когда Марк, прихватив дробовик, отправлялся в сумерках проверить забор.
За прошедшие недели поток писем уменьшился, однако до сих пор кипы нераспечатанных конвертов валялись на полу в комнате для гостей. Они молили, обещали, выказывали свою заинтересованность. Мы сменили адрес нашей электронной почты, отвечали на звонки лишь на наш новый мобильный телефон, не выходили из дома, если в том не было особой надобности. Мы съездили на похороны Тома, прихватив с собой два стула, которые поставили сзади в переполненной церкви. Вот только на его похоронах мы были незваными гостями. Во-первых, мы привлекали внимание чужаков. Во-вторых, многие подозревали нас в том, что мы имеем какое-то отношение к засухе, доведшей Тома до самоубийства.
После этого мы предпочитали общаться с окружающим миром через интернет и даже покупки делали через него. В начале подъездной дорожки мы установили большой ящик, и теперь излишне любопытные водители, привозившие из супермаркетов наши заказы, могли складывать привезенное в этот ящик через забор. Если мы быстро не забирали доставленное, наши заказы просто крали. Теперь, с растущими ценами, даже такие продукты питания, как сахар и хлеб, становились недоступными для все большего числа людей. Возможно, впрочем, что местные просто хотели нас победить, попытавшись уморить голодом. Дома мне с трудом удавалось сконцентрировать внимание на выполняемой мной работе. Огород я, по крайней мере, подготовила к посадке хуже некуда. Марк все больше времени проводил на ферме с поросятами. Он стал для них почти приемной матерью, хлопотал без устали, постепенно увеличивал площадь загона до тех пор, пока не позволил поросятам свободно рыскать по лесу, очищая, к всеобщей пользе, подлесок. Я тоже нашла свою отдушину. У меня был Люсьен. Некоторое время нам удавалось со всем справляться, но всему приходит конец.
Однажды вечером я предложила вернуться к непрочтенным письмам. Я очень устала и потеряла всякое желание продолжать в том же духе. Весь день я провела, распиливая дерево, оставшееся после ремонта амбара. Без сил я опустилась перед телевизором и принялась смотреть документальный фильм о тягостном положении числа бездомных людей, жертв катящейся в пропасть, как снежный ком, экономики. Их с каждым днем становилось все больше. Я представила, как они перелезают через нашу изгородь, расцарапывая себе ноги в кровь. Крапива обжигает им пальцы, но люди упорно лезут через штакетник на нашу землю. Меня и Марка забьют ногами на пороге нашего дома. Мне не хотелось делиться с мужем своим апокалиптическим сценарием развития событий. Мы уже давно не делились своими кошмарами, мечтами, а теперь даже спали в разных кроватях. Два дня назад я перебралась в малую спальню. Мы притворились, что причина переселения состояла в том, что муж много кашляет во сне, но оба знали, что это неправда. Мне в голову пришла мысль: в корзине для бумаг полным-полно непрочитанных писем. Мы не должны просто взять их и выбросить. Нельзя думать, что все они присланы сумасшедшими и психами. Я предложила мужу прямо сейчас, перед телевизором, рассортировать их и избавиться от этой макулатуры. Марк не горел желанием, но согласился. По крайней мере, хотя бы это мы еще можем делать вместе. Мы даже от души посмеялись над некоторыми из писем.
