Тогда нам это письмо показалось забавным и нелепым, но, возможно, еще более нелепым стало то, что спустя некоторое время я целый год потратила на то, чтобы поклоняться цветочному аналогу священного гороха. Роза Иерихона дразнит и не дает мне покоя до сих пор.
Мы продолжали читать письма. Марк опорожнил одну бутылку нашего домашнего вина из чернослива, затем открыл вторую. Мы сидели рядом на диване и делились друг с другом самыми причудливыми из полученных нами предложений. По телевизору передавали десятичасовые новости. В углу экрана рядом с Биг-Беном стояло число 271. Именно столько дней прошло со времени, когда над Лондонским метеорологическим бюро пролился в последний раз дождь. А мы смеялись и прикасались друг к другу вполне естественно, без тени напряженности. Я даже подумала, что, возможно, сегодняшнюю ночь мы проведем в одной постели.
Марк даже не догадывался, что у меня есть скрытый мотив. Когда-то я полюбила его за прямоту и надежность. Я верила, что этот мужчина никогда не станет мне врать. Полагаю, то же самое Марк думал обо мне. Я вытащила официальное письмо, адресованное нам обоим. Я открыла и прочитала его несколько дней назад, а затем перечитывала еще несколько раз. Напечатано письмо было на бланке с «шапкой» «Крэнборн, Крэнборн и Чейз, адвокаты». Они заявили, что действуют в интересах частного лица, пожелавшего сохранить анонимность. Их клиент желает приобрести Велл и все его земли за пять миллионов фунтов стерлингов.
– Да, а свиньи могут летать, – сказал Марк. – В следующий раз ты покажешь мне очередное заманчивое предложение от какого-нибудь парня из Нигерии. Парень попросит передать ему все данные по нашим банковским счетам, а в ответ пообещает Царство Небесное.
Я ответила мужу, что таких писем много, но встречаются и вполне серьезные деловые предложения. Я показала ему послание от известного филантропа. Он желал приобрести нашу ферму и превратить ее в курорт. Я пробежала глазами письмо, выискивая подходящую цитату:
– Для этого нам не нужно приглашать сюда братство, – возразила я. – Наша дочь по собственной инициативе уже делает нечто похожее в конце сада.
Я рассмеялась и долила в свой полупустой стакан вина.
Вот только Марку было не до смеха. Он догадался, что я на самом деле хочу продать Велл.
– Не говори со мной об этом, – сказал муж. – Я вложил в эту землю больше, чем ты. Я вложил в нее всего себя, если начистоту.
– Это была не только твоя мечта, но и моя.
– Я сажаю и пашу. Я вложил намного больше в эту землю, чем ты.
Марк сбросил конверты на пол.
– Вложил, потому что по-другому не мог. Это тебе надо было поскорее уезжать из Лондона.
– Значит, опять мы за старое? Никогда не забудешь, значит?
– Ты сам понимаешь, что я не об этом. Ради бога, выключи телевизор!
Приподнявшись, Марк взял в руки пульт дистанционного управления.
– Нет, не понимаю. Я не знаю потому, что ты и сама точно не знала, что обо всем этом думать.
Муж выключил звук. Теперь перед нами разыгрывалось шоу немых. Повисла тишина, а потом мы продолжили выяснять отношения.
Я постаралась на этот раз говорить тише:
– Дело не в деньгах, дело в нас.
– Вот именно. Я тоже об этом.
– Нет, ты меня не понимаешь…
Марк поднялся с дивана. Он стоял ко мне спиной и смотрел на экран.
– Ты меня не слушаешь.
– Нет, слушаю. Я хочу отсюда уехать, но без…
Муж резко повернулся ко мне:
– Тогда собирайся и уматывай отсюда.
Он вновь включил звук, делая его все громче и громче. Мне пришлось кричать, стараясь, чтобы Марк меня расслышал.
– Я не уеду без тебя, Марк. Мы должны оба отсюда уехать. Передай эту землю кому-то, кто сможет лучше, чем ты, хозяйствовать на ней.
– Я остаюсь.
– Зачем?
Марк сразу не ответил. Он выключил телевизор и заговорил, медленно подбирая слова:
– Мне здесь нравится. Я всегда, с самого детства, мечтал работать на земле. Я всегда этого хотел, пока…
