Я проснулась уже на рассвете, не вполне уверенная, что же произошло в часы, когда землю окутывала ночная тьма. Только грязные отпечатки босых ног на кухонном полу свидетельствовали о том, что ночью я поднималась с постели. Еще более сбитая с толку, чем после любой из моих бессонных ночей, я даже не потрудилась умыться и почистить зубы. Накинув на себя халат мужа, я попыталась по отпечаткам на полу восстановить события ночи. Я вышла из кухни в темный коридор, а оттуда через заднюю дверь, как всегда незапертую, – наружу. Я прошла по едва заметному следу, ведущему через высокую траву к воротам у высокого дуба. Там меня поджидала женщина с длинными темно-рыжими волосами. На ней была ночная сорочка цветов радуги. Солнце только-только показалось из-за горизонта у нее за спиной, расцвечивая все вокруг утренней палитрой красок.
– Добрый день, Рут, – обратилась она ко мне. – Добро пожаловать в первый день.
– Доброе утро, – ответила я. – Вы сегодня очень рано.
Мои слова прозвучали несколько глупо. Как будто бы я столкнулась с человеком, спешащим на вокзал Ватерлоо, чтобы успеть на поезд, отходящий в 6 часов 45 минут утра.
– Я слишком переволновалась и не смогла заснуть, – сказала она. – Мне, так же как вам, хотелось узнать каждую каплю дождя, почувствовать ее на своей коже.
Я не была уверена, насколько правильно я ее расслышала и поняла. Женщина говорила так, словно провела эту ночь со мной, по крайней мере знала, где я была и что делала. Я плотнее запахнулась в халат. Прошлой ночью я была голой. Я была сама по себе тогда и… сейчас. Что эта женщина делает возле моего дома на рассвете?
– О да… дождь… Полагаю, мы слишком пресытились дождем, – солгала я ей. – Нет, это глупо. Я хочу сказать, что мы слишком привыкли к тому, что идет дождь. От дождя бывает не только польза, но и вред.
– И благословение, – произнесла она.
– Что?
– Благословение. Любое решение проблемы является благословением.
Я пожалела, что у халата утерян пояс.
– Проблемы остаются проблемами, как бы их ни называли, – заявила я. – Вы, очевидно, приехали сюда в надежде, что попадете в рай, но на самом деле у нас тут попахивает адом. Мы тут пытаемся свести концы с концами. Все нас ненавидят. Никаких друзей у нас не осталось. Вы должны это понять.
Амалия подступила ко мне, развела в стороны руки и обняла. Вот только вместо того, чтобы отпустить меня, как следовало бы малознакомому человеку, она прижала меня к себе еще плотнее. Мое лицо очутилось прижатым к ее плечу. От волос женщины пахло лавандой. Как ни нелепо это звучит, но я едва не расплакалась. Амалия сказала, что знает, как мне тяжело, но теперь она и другие сестры будут меня поддерживать. Больше я не окажусь в одиночестве. Я хотела сказать, что не одна, что у меня есть Марк, но не сказала, когда женщина от меня отстранилась. Развернувшись, она удалилась, становясь все меньше и меньше по мере того, как шла по полям к своему лагерю. Вот только в моем воображении Амалия становилась все больше и больше.
Марк приехал поздно утром. Он выглядел очень уставшим и страдал от похмелья. Муж сказал, что люди начинают впадать в отчаяние. У ворот он попал в переделку. Какая-то женщина с ребенком бежала за машиной. Когда он остановился и вышел, чтобы отпереть замок ворот, женщина попыталась затолкать мальчика в машину. Она кричала, что Марк должен их впустить.
Бросив свою сумку, муж тотчас же принялся натягивать на ноги сапоги.
– Женщина плакала, кричала, что безработная, говорила, что будет у нас работать, – рассказывал он. – Рут! Это ужасно! Кошмар какой-то! Мне пришлось оттолкнуть ее от себя и захлопнуть ворота. Потом ребенок начал взбираться на забор, и его, кажется, долбануло током. Я кричал, чтобы она его оттуда забрала.
Он потянулся за ключами от сарая.
– Лучше присядь, – посоветовала я. – Ужасно.
Марк взглянул на ключи.
– Да… это может обождать.
Смягчившись, он подошел и поцеловал меня.
– Вилл сказал мне, что я женился на самой красивой девушке во всем королевстве.
Усевшись за стол, Марк перешел к более обыденным из всех экстраординарных новостей, которые он привез. Во-первых, цена на пиво. Судя по всему, нужно сорок пять пинт воды для производства одной пинты пива. По этому поводу Вилл пошутил, что Иисус, окажись он сейчас на Земле, превращал бы вино в воду, а не наоборот. Впрочем, сейчас проще всего живется наркоторговцам: кокаин теперь дешевле сидра, а половина страны, кажется, ходит под кайфом. Им пришлось пить в баре отеля, так как в городе не осталось пабов. Мы, разумеется, знали, что местный паб «Мост» недавно закрылся, но не представляли, что проблема приняла такие масштабы.
– Боюсь, я пустил по ветру небольшое состояние. Нам пришлось залезать в те деньги по закладной, но это небольшая цена за возможность на время убежать от действительности.
