Погруженная в созерцание, я дошла до конца поля. Здесь охранники спилили ветви деревьев, что низко нависали над электрооградой, тянущейся вдоль леса. Отпиленные ветви они оттащили от ограды подальше в поле и там их оставили. Видно было, что «зачистка» еще не закончена, но я там не увидела ни одного солдата за работой. Я присела на одну из толстых ветвей лицом на юг, подставляя его теплым лучам солнца, рассеянно мотая ногой в воздухе и вынуждая муравьев из-за этого нервно суетиться. Я представила себе, как Марк внимательно стал бы разглядывать эти ветви, вполне пригодные для того, чтобы стать дровами.
Заяц что-то увидел, а затем Мальчишка неожиданно вырос у меня из-за спины. Заяц убежал. Солдат стоял, держа в руках бензопилу. На голове – шлем, на руках – плотные рукавицы, а защитные очки приподняты над бровями.
– Восемьдесят километров в час. С такой скоростью бежит заяц.
– Быстро, – сказал Мальчишка.
– Не всегда достаточно быстро, – возразила я. – Есть на свете лисы и прочие хищники, которые знают их слабые места.
– Думаете, он еще вернется?
– Пока вы здесь, нет. Вы не отправили письмо?
Парень положил на землю бензопилу, снял с головы шлем и защитные очки.
– Извините, – произнес он.
– Человек делает то, за что ему платят. Полагаю, вы все вволю посмеялись над содержанием моего письма. Ты подлец, Мальчишка! Я тебе доверяла! Что ж, я надолго запомню этот урок.
– Сержант просмотрел запись видеонаблюдения и заставил отдать ему письмо. Я же перед вами извинился…
В животе я ощутила мертвящий холод. Третий видел все то, что там случилось, и, конечно же, ничего не понял. Свой гнев я выместила на Мальчишке.
– Ты понятия не имеешь, чего мне стоило написать это письмо, а потом просить его отправить. А потом то, что произошло между нами… Я хотела все объяснить, но не было возможности.
В дальнем конце живой изгороди стало заметно движение, но это оказался кролик, а не заяц.
Мальчишка присел на краешек спиленной толстой ветви.
– Я очень сожалею о случившемся. Надеюсь, вы не подумали, что я мог бы воспользоваться тем…
– Что я заключенная, а вы мой тюремщик?
Мальчишка пожал плечами и начал топать своими высокими ботинками, стряхивая с них прилипшую грязь. Лицо его залилось румянцем. Я отвернулась, немного перевела дух и взглянула ему в глаза.
– Я не то имела в виду. Я не думаю, что вы такой, и никогда не думала. Для меня то был незабываемый миг. Вы не поймете, пока не станете старым и седым, не будете сидеть, тряся головой, у камина. Но все в прошлом. Не волнуйтесь. Я не хищница.
Я попыталась рассмеяться.
– Если вы еще раз напишете, я обязательно перешлю письмо, – сказал Мальчишка. – Обещаю.
– Нет, не надо.
– Я смогу. То, как правительство с вами обошлось, неправильно. Я прежде был гражданским активистом. Я не могу просто стоять в стороне. Я хочу вам помочь, но если сержант еще раз узнает, то вас запрут в доме, а меня отсюда отошлют подальше. Мне надо держаться от вас на расстоянии. Нам надо быть очень осторожными.
Я оглянулась на лес.
– А вы что здесь делаете?
– Стараюсь, чтобы ветки не падали на электроограду. Я буду работать здесь, пока Адриан не заступит на дежурство. У нас еще есть минут десять. Впрочем, Адриана опасаться не надо, а сержант уехал в Миддлтон.
Спина моя заныла от долгого сидения. Солнце скрылось за высокой сосной, растущей на опушке леса, погрузив меня в тень.
– В этом лесу кое-что потеряно. Вырезанная из дерева роза и зеленый свитер. Если вы хотите помочь, держите глаза широко раскрытыми, когда будете там работать. Сейчас для меня важнее всего получить ответы на мои вопросы.
Где-то вдалеке дятел принялся выбивать по дереву свой маловразумительный шифр. Долина заполнилась другими голосами. Когда я поднялась на ноги, мир закачался подо мной.
– Я снова напишу Марку. Перешлете письмо, если сможете… если не будет риска.
