– Вон там – это созвездие Водолея, – сказал он. – Похвастаюсь своими научными познаниями. Мы стали свидетелями появления кометы Галлея. Такое случается раз в жизни[29].
– «Ты пришла, источник слез множества матерей», – процитировала я. – Это из
– Комета всегда была предзнаменованием либо хорошим, либо дурным, – сказал Мальчишка. – Это как с битвой при Гастингсе[30]. Все зависит от того, кто ты – Гарольд или Вильгельм. С небесными предзнаменованиями всегда так неоднозначно.
Встав в полный рост, он отошел от меня. Засветился сенсорный фонарь. Со стороны мы теперь ничем не отличались от солдата и арестантки. Мальчишка поднял свой фонарик и прицепил рацию обратно на пояс.
– Доброй ночи, – сказала я ему напоследок. – И еще раз спасибо.
Но Мальчишка уже отправился на свой обычный обход. Луч фонаря метался, освещая кусты живой изгороди. Стук тяжелых ботинок пугал живность, шуршащую на опушке леса. Свет погас.
Подобно новорожденной, которая хватается руками за воздух в тщетной попытке обрести устойчивость, как в лоне матери, я хватанула разжатой пятерней ночной воздух, затем взяла моточек шерсти и пошла в дом. Мое нутро напомнило мне, что все мои надежды не более чем сказка или звезда, мимолетно блеснувшая на небосводе прежде, чем ползущие с запада тучи скрыли ее из виду.
При свете дня шерсть принялась насмехаться надо мной, и я возненавидела ее за всю ту неопределенность, которую она порождала. Я представляла себе, как какая-нибудь старушка вяжет рукавицы голубовато-серого цвета для своего внучка и не знает, что выброшенный ею остаток пряжи со временем подарит другой бабушке иллюзию того, что она может узнать правду. Нитку можно было обкрутить вокруг моей шеи раз семь или восемь, но долгое пребывание под открытым небом сделало ее очень непрочной. Нитка рвалась при малейшем усилии с моей стороны, оставляя на коже покрасневшие следы разочарования. Хуже того, Хью, кажется, до сих пор не выздоровел. Я в свое время куда чаще посещала тех, кто нуждался во мне. Бабушка в последние дни жизни в доме инвалидов, скорее похожая на живой скелет, сидящий на стуле с высокой спинкой из голубой пластмассы и мотающий своей головой так, словно она нахлобучена на пружину… Рука матери, лежащая на ткани ночной сорочки поверх недвижной груди… Энджи в реабилитационном центре… Энджи с фиолетовым синяком под глазом и работница службы по предотвращению бытового насилия… Энджи рожает… Возможно, дело в том, что это женская обязанность. Повсюду в мире женщины ходят в гости в особняки, квартиры многоэтажек, загородные домики и хибары, сооруженные из листов рифленого железа, щели между которыми заткнуты газетами. Глядя на пустую дорожку, ведущую к моему дому, я думаю о том, как же мне не хватает гостей.
Вчера мне показалось, что звонит мой мобильный телефон. Я бросилась рыться в сумочке с таким неистовством, с каким стук задней двери заставляет вдову нестись ставить на огонь чайник. Я точно знала, что мне разрешается один звонок в день на один из одобренных номеров из моего списка. Вот только не было у меня этих самых номеров. Мне бы хотелось иметь доступ к интернету, несмотря на то что сейчас я лучше, чем когда-либо прежде, понимала, в какую паутину там может попасть одинокая душа. Нет, есть много разного, что я могу сделать и узнать, не нарушая одиночества моего заключения. Кому от этого будет вред, если я немного погуглю и узнаю, что теперь обо мне думают люди? Или я зарегистрируюсь на сайте watchpaintdry.com[31] и найду что-нибудь интереснее этого… В интернете я смогу создать мой виртуальный сад и старательно пропалывать виртуальные грядки от виртуальных сорняков, ускорять рост растений, кликать мышкой и перемещать овощи в корзину. Ничего же плохого в этом нет? «В доступе отказано». Эта фраза наполнена для меня сейчас огромным смыслом.
Когда люди говорят о моем
