Тайна имения Велл полностью

Перед домом Третий и старший из новоприбывших отдали друг другу честь, словно сдавая и принимая пост. После этого Третий уселся за руль автомобиля. Он разогрел двигатель на холостом ходу, и вот уже машина выехала за ворота. Можно было лишь предполагать, что Мальчишка успел залезть на заднее сиденье. Солдат из новоприбывших постучал в дверь и сообщил о том, что сегодня, но несколько позже, он придет и объяснит мне условия моего содержания. Я закрыла за ним дверь.

Он не… Он не придет потому, что умер.

Новость произвела на меня тягостное впечатление. Мне даже показалось, что эту новость услышала не я, а другая, посторонняя женщина. Подобрав распечатку из мусорного ведра, я положила ее на стол. Как я и предполагала, текст представлял собой маловразумительный юридический сленг, но второй параграф полностью подтвердил слова Мальчишки.

…что право на посещение, предоставленное ……………….. (полное имя посещающего согласно правилам оформления запроса по Закону о тюрьмах Ее Величества).

Подпадает под категорию ………………………. (категория получения разрешения на посещение, т. е. медицинская / религиозная / гуманитарная / психиатрическая).

Было аннулировано вследствие следующих причин ……… …………….………. (подробное изложение причин аннуляции, указать, временно или постоянно).

Содержащееся под стражей лицо поставлено в известность о своих правах согласно разделу 4 Закона о чрезвычайном положении, вызванном засухой (с внесенными поправками). Вышеназванное лицо имеет право подать на апелляцию в установленное законом время и получить любую помощь, юридическую и прочую, доступную согласно Правилам содержания лиц под стражей в соответствии с дополнением к Закону о чрезвычайном положении, вызванном засухой (раздел 4).

Судя по всему, в стержне дешевой шариковой ручки закончилась паста. Кто-то нацарапал фамилию Хью в верхнем регистре, но при этом умудрился сделать в ней ошибку. Нигде не упоминалось, что он преподобный. Чиновник свел все его приходы ко мне к тому, что обвел кружком слово «религиозная». Кажется, кто-то хотел написать слово «умер», но затем передумал, решив, что это, пожалуй, несолидно, и потому заменил его на «скончался». Бюрократы не увидели иронии в том, что пришлось подчеркивать слово «постоянно» и предоставлять мне право на апелляцию, словно можно оспорить смерть хорошего человека.

Встречи.

Доброта.

Связь с внешним миром.

Желтые розы.

Предвкушение.

Будущее время.

Молоко.

Ниточка, ведущая к Дороти.

Шутки.

Молитвы.

Все это теперь в прошлом.

Мы часто обсуждали с Хью мою бессонницу. Он дал мне дельный совет, которому я последовала с еще большим рвением после того, как мне запретили выходить из дома. Вместе мы разработали идеальный распорядок вечера, который медленно, но верно брал свое. Ночь за ночью чары распорядка Хью, как я про себя это называла, способствовали тому, что темнота одеялом укутывала мне плечи, а не набрасывалась, как капюшон, на голову. Распорядок Хью состоял в следующем. Закончив ужинать (ужин обычно состоял из супа или яиц, приготовленных и съеденных без удовольствия, из соблюдения этикета и проходил в полном одиночестве), я зашторивала окна в гостиной, включала лампу для чтения у розового дивана и прослушивала CD-диск «Десять величайших хитов классической музыки» от начала и до конца. Когда стихали последние звуки «Песни Симеона Богоприимца» в исполнении хора Королевского колледжа, я выключала внизу свет и, словно ребенок, поднималась наверх, чистила зубы, складывала одежду, читала один псалом и выключала свет. Я вновь свела знакомство со сном. Сон говорил, чтобы я не волновалась: «Следующие десять часов пройдут без бесконечного счета и пересчета. Ты забудешь, что живешь на свете. За ближайшие десять часов ты не совершишь новых преступлений и забудешь о старых. Ты будешь исполнять свои обязательства перед жизнью, но не будешь испытывать душевной боли. Жизнь твоя будет течь размеренно. Когда ты проснешься утром, еще один отрезок твоей жизни будет внесен на счет погашения долга. Тебе не удастся вновь прожить эти часы».