Может быть, вам не слишком понятно, зачем я всё это так подробно описываю? Между тем ответ очевиден. Данной разработкой я как бы готовил себе некий запасной вариант. Если решить задачку гренадера мне так и не удастся, то можно было бы летом попробовать поискать захоронение вблизи Майшулей.
Впрочем, это была так, далёкая перспектива. Более насущные мысли в тот момент бередили мой мозг. Я вновь и вновь вчитывался в страницы «Дела». Мне постоянно казалось, что я раньше упустил нечто очень важное. Может быть, это был какой-то внешне совершенно безобидный персонаж, или даже малозначащая на первый взгляд фраза, за которой на самом деле скрывался некий глубокий смысл. Дело дошло до того, что я стал постепенно склоняться к мысли о том, что заветные бочонки вытащили много ранее того момента, как граф Бенкендорф затеял свою поисковую кампанию. Но кто же это мог сделать? Хитрец Семашко? Нет, вряд ли. Если его не пустили в Россию один раз, значит, его не пускали и далее. Сам гренадер? Нет, тоже маловероятно. Если бы он чувствовал в себе силы справиться с данным делом в одиночку, то не стал бы связываться с авантюристами типа Семашко. Евстахий Сапега? Совсем невероятно! Лощёный аристократ никак не годился в тайные кладоискатели…, да и вообще, не царское это дело! Вот например графа Палена сагитировать на очередном балу в городской ратуше за бокалом шампанского, это другой вопрос…, это запросто. И тут я вдруг вспомнил об ещё одном персонаже Дела № 31, все документы, с упоминанием имени которого я доселе небрежно откладывал в сторону. Речь шла о свояке Семашко – Антуане Ливски!
Торопливо собрав разбросанные вокруг листки «Дела», я перечитал их с удвоенным вниманием. Наконец-то мне стала понятна та озабоченность, которую проявил к данной персоне А. Х. Бенкендорф. Будучи весьма искушённым политиком, да и вообще бывалым человеком, он ещё тогда, в 1839-м пришёл к верной мысли, что единственным персонажем, который реально имел прекрасную возможность втихомолку вытащить клад гренадера, был именно он – Антуан Ливски, или как его называли на русский манер – Антон Ивицкий. И поняв это, он предпринял самые настойчивые усилия для того чтобы выявить все подробности не только его послевоенной судьбы, но даже и судьбы всех ближайших родственников. Для доказательства этой догадки мне хотелось бы привести небольшую выжимку из просто громадного числа официальных запросов посланных из столицы России по этому поводу.
22 ноября 1839. Секретно.
Шефу жандармов, командующему Императорскою Главною Квартирою Господину Генерал-адъютанту и Кавалеру Графу Бенкендорфу.
Вследствие предписания Вашего Сиятельства, от 23 октября за № 124 я старался всеми мерами собирать сведении об Антоне Ивицком, переехавшим несколько лет тому назад из Минской губернии близ города Видзи. Не находя никаких следов Ивицкого, я отправился в самые окрестности имения Свилы, но и там невзирая на самые тщательные разыскания и расспросы никто об Ивицком не знает и не помнит… Почтительнейше донося о сём Вашему Сиятельству имею честь присовокупить, что не премину продолжать секретные розыски об Ивицком по Виленской губернии.
16 Ноября 1839 г. Майор Лобри
Неудача одного чиновника не значит для имперских властителей ровным счётом ничего. На поиски пропавшего фигуранта бросаются всё новые и новые силы. Депеши с приказами летят по всей Империи и результат рано или поздно, но имеет место быть!
29 Ноября 1839 г. Корпуса жандармов Майору Ломачевскому
